Книга Красавец и чудовищ...ная ведьма, страница 112 – Татьяна Антоник

Проклятые оковы и заклинание работали быстрее драконьего гнева. Мысль пронеслась в моем мозгу, как несущаяся от стаи волков лосиха: «Спасение близко, но если я просто буду стоять и ждать героя в сияющих латах (ну, чешуе), меня к тому времени выпотрошат как праздничного гуся, а мой дар отдадут этому павлину в камзоле».

Гвендолин, прижавшаяся к стене недалеко от Моры, смотрела то на брешь, откуда лился жар и слышались звуки битвы, то на своего "спасителя". В ее глазах читался ужас.

«Добро пожаловать в реальность, дурочка», — мелькнуло у меня.

Но злорадствовать было некогда.

Лириус так помешался на моем даре, что я бы с удовольствием не имела его. Буду ли я жалеть о потере? Точно буду. Хочу ли я завершить этот кошмар? Естественно.

Я не планировала жертвовать собой, убивать себя, но и без ментальной магии я все равно останусь ведьмой.

Раз здесь зеркало, оно же как-то нужно для ритуала, значит для зеркала мои оковы не помеха?

Впилась взглядом в зеркало, игнорируя всю обстановку, дотянулась до своего отражения рукой. Положила ладонь на холодную поверхность и скоро, чтобы не передумать, проговорила:

— Велю тебе лишиться магии. Ты больше не ведьма менталистка, ты просто ведьма.

И все как будто выключилось.

Линии больше не горели, ветер исчез, прекратилась боль, а оковы сами собой ослабли, спрыгивая с запястий. Тоже самое произошло с остальными пленниками. Они изумленно переглядывались.

Я физически осела. Не от слабости, ее не было, а от... отсутствия... Как будто из меня вытащили стержень.

— Что ты наделала?! — заорал Его Светлость. — Ты, дура, себя добровольно дара лишила? Ты хоть понимаешь, что больше не нужна мне?

Его лицо, искаженное бессильной яростью, было похоже на гримасу безумца. Он рванул ко мне, а я даже не успела испугаться. Пустота внутри не оставила места для страха. Я просто стояла и смотрела, как этот разодетый, сошедший с катушек маг, несется на меня с воплями и искрами заклятий.

Но удара никакого не последовало. Между мной и Морой обрушился стеной жар и свет. И очередной грохот.

Я зажмурилась от яркости, но все равно видела сквозь веки — огромную, чешуйчатую лапу, опустившуюся на камень передо мной. Дракон едва помещался в подвале, напоминая слона в посудной лавке. Поди догадайся, он сметает стражников, потому что атакует, или не заметил, швыряя их в кучу малу.

Когти, каждый размером с мой рост, впились в камень, как в масло. И затем... голова. Огромная, благородная, покрытая графитовой чешуей, мерцающей, как расплавленное железо в свете собственного жара. Глаза, горящие, как два солнца, полные такой ярости, что я содрогнулась.

Ричард. Не в человеческом облике. В своем истинном, величественном и ужасающем величии.

Он заполнил собой все пространство, его крылья, полураскрытые, касались сводов. Он дышал, и каждый выдох был горячим ветром, пахнущим огнем и кровью.

— Моя, — пророкотал он, защищая меня. — Тронешь ее — умрешь. Сейчас и медленно.

Мора упал навзничь, а дракон положил на него лапу. Ящер изучал меня, сканировал с ног до головы, ища раны, оценивая состояние. Его ноздри раздулись, втягивая воздух. Искали запах моей крови, моей магии... и, видно, не находили последнего.

Я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то... кромешное.Понимание. И сочувствие.