Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 100 – Тата Алатова

— Ждите, — велит тетушка и, не сходя с места, поворачивает голову вглубь зала. Ее взгляд, острый и цепкий, выхватывает из-за шкафов суетливую фигуру младшего библиотекаря — подростка-гимназиста. Она призывает мальчишку к себе резким, отрывистым жестом.

Тот пулей подлетает к стойке.

— Бегите к Тарасу Ильичу, — велит она чуть слышно. — Скажите: Инесса Генриховна просит, тут полиция с обыском читательских формуляров пришла.

Мальчишка, шаркнув ногой, стремглав летит исполнять поручение. Инесса Генриховна снова усаживается на свой стул, складывает руки на столе и смотрит в пустоту мрачным, непроницаемым взглядом.

Всё это время Аннакусает губы и корит себя за то, что не догадалась еще в пятницу испросить в конторе какую-нибудь важную бумагу. Ну почему важные мысли вечно приходят с опозданием!

Тарас Ильич, грузный, неторопливый, подплывает к стойке. Инесса Генриховна шепчет ему со священным ужасом:

— Вот, требуют-с читательский билет Фалька.

— Леопольда Марковича? — хмурится грузный, впивается глазами в ее формуляр. — Так-с… Аристова… — бубнит себе под нос. — Справка от Архарова… — Его палец с застарелым чернильным пятном тычет в злополучный лист: — «Для выполнения служебных обязанностей»…

Он издает нечто среднее между кряхтеньем и фырканьем. Снова смотрит на справку, затем на Анну, и в его глазах идет тяжелая внутренняя борьба. С одной стороны — священный устав библиотеки. С другой — управление сыскной полиции и возможные крупные неприятности.

— Гм… Чрезвычайно… — всё никак не решается. — Чрезвычайно! Ладно. — Он резко кивает тетушке: — Инесса Генриховна, потрудитесь. Формуляр Фалька. Но ознакомление будет проходить тут, — грузный снова поворачивается к Анне, поднимая указательный палец, — у стойки, в моем присутствии. И без права делать пометки в деле! Понятно?

— Понятно, — от облегчения у Анны появляется слабость в ногах, и она невольно опирается на стойку.

Библиотекарша неохотно открывает ящичек, достает оттуда пожелтевший от времени и разбухший от частого употребления билет. Выкладывает на потертое дерево, но из рук не выпускает.

Фальк в основном берет патенты, иностранные труды и редкие чертежи. Анна даже не всегда понимает, чему именно посвящена та или иная книга, пытается запомнить названия и авторов. И замирает, увидев «Курьезную механику», которую старик читал три года назад.

— Эту, — указывает она Инессе Генриховне на запись в формуляре. — Мне требуется ознакомиться с этим изданием.

Библиотекарша с нескрываемым неудовольствием выписывает требование. Анна заполняет его дрожащей от нетерпения рукой. Проходит еще пятнадцать томительных минут, пока из глубин книгохранилища приносят скромный том в новехоньком переплете.

— Распишитесь, — сухо говорит Инесса Генриховна, протягивая журнал выдачи. — И помните: из зала не выносить. При малейшем подозрении в порче издания доступ будет отозван.

Анна ее уже не слушает, устраивается за ближайшим столом. Автор— Сергей Берёзов, в списке изобретателей Голубев помечает его «неудачником». Предисловие полно горьких жалоб на то, что книга не нашла поддержки у издателей и ее пришлось печатать за свой счет, жалкие сто экземпляров — это всё, на что хватило средств.

Редкая вещица.

Анна осторожно листает страницы, пробегает строчки наискосок, выхватывая лишь суть. По сути, это сборник легких, ироничных анекдотов, где Берёзов, не слишком талантливый, но явно скучающий механик, рассуждает о том, что ученый мир слишком зациклен на серьезности и практической пользе. Он призывает коллег не бояться «остроумия» — создавать устройства не ради пользы, а для удивления и радости.