Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 97 – Тата Алатова

— Вероятно, один из этих ремней — и есть орудие убийства, — дополняет Озеров.

— Символично, — отмечает Архаров.

— В музейных каталогах ремней нет, — продолжает Лыков. — Стало быть, убийца принес их с собой. Смотрительниц можно исключить из числа причастных к убийству — их реакция на мертвое тело была естественной. Охранник Жаров остается под подозрением. Место убийства нам неизвестно, если Мещерский ушел на встречу пешком, то вероятно, она была назначена где-то недалеко. Но где? В парке, подворотне, на квартире убийцы?

— Дальше.

— Дальше, — слово снова берет старичок. — Костюм Ваньки-Каина, в которую обрядили жертву. По словам смотрительниц,кукла была понаряднее, а тут одежда прямо мужицкая, лапти опять же… Зипун, порты, онучи — всё из домотканого полотна, в наше время надо постараться, чтобы найти. Лапти, что характерно, не новые, а бывалые. Все пошито вручную, неумело, но старательно.

— Дальше.

— Грим дешевый, театральный, но нанесен мастерски, — завершает старичок.

И снова Лыков:

— Вот списки тех, кто работал в особняке, готовя его к открытию: художники, реставраторы, зодчие, столяры, механики, чернорабочие — итого сорок семь человек. Придется найти и опросить каждого. Ну а пока больше всего вопросов вызывает изобретатель Фальк, поскольку именно он месяц назад имел крупную ссору с жертвой и знал, как обойти собственную охранную систему.

— Нелогично, — не открывая глаз, возражает Архаров. — Зачем ему городить такой огород?

— Поди разбери, что в голове у сумасшедших, — упорствует Лыков.

Да. Это сейчас самое главное — понять, что в голове у Фалька.

— Вы, Анна Владимировна, нынче в гуще событий, — роняет Петя, когда они возвращаются в мастерскую. — Впрочем, я не удивлен, вовсе не удивлен.

— Что? — она замирает над чертежным столом, теряясь от явного обвинения.

— И на службу вас приняли явно окольным путем, и ночуете вы у Архарова, и дела получаете самые громкие!

— Где я ночую? — изумляется Анна. — Это еще откуда?

— А кто третьего дня пришел с опозданием и ну начальственными распоряжениями сыпать? Сёма аж ушам своим не поверил! А теперь еще и взятки повадились брать, — и он указывает на корзину лимонов.

— Дурак ты, Петя, и болтун, — огорченно замечает Голубев. — Сплетнями и домыслами карьеру себе не проложишь.

— Да сдалась она мне! — кричит Петя. — Что толку здесь штаны просиживать, когда другие ни за что преференции получают!

— Вы к Александру Дмитриевичу ступайте, — советует Анна спокойно, — и изложите ему все свои обиды.

— А я не привык шефу на ухо о своих бедствиях шептать, — язвительно откликается он, — я привык всё в лицо говорить!

— Похвально, но неразумно, — считает своим долгом указать Анна. — Вы ведь не ждете, что я раскаюсь да расчет попрошу? Людям моего положения не свойственна излишняя стыдливость. А вот Александр Дмитриевич, очевидно, подвергает себя страшной опасности. Коли о его связи с поднадзорной станет известно, это поставит крест на его карьере… Вы уж откройте ему глаза, Пётр Алексеевич, ведь господин начальник отдела, поди, сам не понимает, какую глупость творит. Излишне наивен и романтичен, должно быть.

Петя смертельно бледнеет, смотрит на нее, как на чудовище.

— Это Архаров-то наивен и глуп? — бормочет он, совершенно поверженный. — Да как у вас смелости заявить такое хватает…