Онлайн книга «Неисправная Анна. Книга 1»
|
Помнит, как металась по крошечной станции в ожидании дежурного судна. Помнит, как Игнатьич успокаивал ее. Сейчас до него не добраться никак, и мертвое тело лежит среди притихших механизмов, и станция замерла, не отправляя сигналов. Единственная причина, по которой она замолчала, — смерть шифровальщика. Голубев, ни о чем не спрашивая, молча ставит перед ней чашку крепкого горячего чая — сладкий. Анна пьет крупными глотками, и ей становится легче. Значит, замены ей пока не нашли, а и нашли — не успели этапировать. Теперь уже через месяц только. Она пытается представить, как новые каторжники входят на станцию, как выносят прочь заледеневшее тело, как оставляют его лежать до весны — пока земля не оттает настолько, что примет лопату. У каждого своя дорога. У Игнатьича она закончилась — бесславно и тихо. Анна обводит пальцем слова «рапорт о смерти каторж. Коневского С. И.», и… И почему эти документы здесь? С чего тюремному управлению писать Архарову? Она нерешительно открывает папку. «ГЛАВНОЕ ТЮРЕМНОЕ УПРАВЛЕНИЕ Начальнику СТО УСП коллежскому советнику Архарову А. Д. СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА № 318/с В связи с прекращением поступления сигналов с полярной гидроакустической станции „Крайняя Северная“ управление констатирует смерть каторжанина Коневского Станислава Игнатьевича, отвечавшего за шифровальное дело. Настоящим просим вас в срочном порядке рассмотреть вопрос о предоставлении двух кандидатур осужденных: механика для обслуживания станции и шифровальщика для обеспечения связи. Кандидаты должны быть способны работать в условиях Арктики при полной изоляции. К запросу прилагается: копия дела № 318 по оснащению станции — для справок. О вашем решении просим уведомить в двухнедельный срок. Помощник начальника ГТУ статский советник М. И. Голенищев». Анна напрасно пытается соединить в одно целое Архарова и станцию «Крайняя Северная». Но это выглядит бессмысленным. Он — это Петербург, «Седая старина», притворство и жестокость. Станция — это тишина, холод и безнадежность. Между Архаровым и восемью годами каторги — сотни и сотни верст. Она переворачивает страницу. «КУДА: начальнику Главного тюремного управления тайному советнику А. Ф. фон Бриммеру КОГО: коллежского асессора Архарова А. Д. ДАТА: 3 апреля 1882 года». Анна помнит тот день — в окна заглядывало бесстыжее весеннее солнце. В зале суда было душно. Приговор зачитывали так долго, что ее почти сморило… Так утомительно. Она опускает глаза ниже. «СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА По делу государственной преступницы Аристовой Анны Владимировны, осужденной 3 апреля 1882 года к восьми годам каторжных работ. В дополнение к ранее представленным материалам имею честь доложить нижеследующее: осужденная Аристова, помимо прочего, обладает уникальными познаниями в области практической механики, полученного от ее родителя, известного заводчика Владимира Петровича Аристова. В условиях наращивания присутствия Империи в арктических широтах данные познания представляют значительный государственный интерес. Вместо бесцельного тления в общих каторжных артелях считаю целесообразным использование навыков Аристовой на благо государства. В качестве меры исправления и наказания предлагаю определить ее механиком на полярную гидроакустическую станцию „Крайняя Северная“. Суровость наказания при таком раскладе обеспечивается не каторжным трудом, но крайней степенью изоляции и климатической неустроенностью. Побег или сообщничество с кем бы то ни было исключены. При этом государство получит квалифицированного специалиста для обслуживания стратегически важного объекта. |