Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 110 – Тата Алатова

***

— Алексей Полозов, — Лыков кланяется Анне с демонстративным почтением, а она благосклонно и важно кивает ему. Голубев тихонько смеется, Петя идет алыми пятнами, Архаров взирает на балаган с легким одобрением.

На утреннемсовещании шумно, все сыщики в конторе и торопятся доложить начальству о своих делах первыми.

— Художник из Смоленской губернии, — продолжает Лыков, шелестя бумагами, — прибыл в Петербург пять лет назад, и на мостовых с мольбертами сидел, и в мастерских подвизался, и портреты дам рисовал-с… У Мещерского он расписывал античный зал. Интересно, что работал одновременно с Фальком, который устанавливал свою охранную систему.

— Когда он брал «Курьезы механики» в библиотеке? — спрашивает Архаров.

— Четыре месяца назад.

— Признает убийство?

— Куда там! — хохочет Лыков. — Да и доказательства наши шаткие, я бы тоже не дрогнул. Однако покойный дед Полозова…

— Французов бил? — перебивает Прохоров, с интересом слушая коллегу.

— Бил, — охотно соглашается Лыков. — Аккурат такими же ремнями, которые полагались деду по чину, покойник и был привязан к железяке.

— Значит, против Полозова ремни, «Курьезы» и работа в музее, — констатирует Архаров. — Фальк отрицает их знакомство. Вопрос: как Полозов догадался, что именно в «Курьезах» таится разгадка носа?

— Какая разница, — отмахивается Лыков. — Дожмем голубчика — и признается.

— Газеты нас за такие доказательства на смех поднимут, а хороший адвокат камня на камне от дела не оставит, — вставляет Бардасов.

— Вы, Андрей Васильевич, не учите меня работать…

— Мотив? — спрашивает Архаров негромко, однако Лыков тут же отвлекается от Бардасова.

— Черт его знает, — вздыхает он, — похоже на перформанс какой-то… Вероятно, месть, но что угодно может оказаться. Художники, они ведь не от мира сего.

— Обыск в мастерской провели?

— А она, Александр Дмитриевич, сгореть изволила… аккурат в ночь убийства Мещерского.

Архаров подается вперед, ни следа лености не остается на его лице. Ноздри раздуваются.

— Как удачно! — усмехается он.

— Невероятно удачно, — соглашается Лыков.

— Что будете делать дальше, Борис Борисович?

— Как всегда: опрашивать знакомых, друзей, соседей Полозова, изучать биографию, совать его рисованую физиономию под нос дворникам вокруг музея, мастерской, дома Мещерского. Не может такого быть, чтобы никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Найдем.

— Ищите, — Архаров уже переводит взгляд на Бардасова. — Андрей Васильевич, что с кредитными автоматонами?

— Анна Владимировнаобнаружила на одном из них ювелирный помел, с которым шлифуют серебро…

Анна слушает сыщиков с искренним любопытством. Кажется, будто у них нелегкая служба — поди разыщи да опроси каждого дворника в округе!

Этим утром мир для нее кристально прозрачен и ясен. Она отлично выспалась, укуталась от всех страданий в плащ некой… Анне кажется, что это злая удовлетворенность. Мама не живет счастливо, бросив семью, — поделом ей. Отец лелеет гордость больше всего, а за дочерью приглядывает издали — что ж, пусть так и будет. Наверняка Архаров докладывает ему, как Анна справляется, ладно. И в полицию ее пристроили, скорее всего, благодаря отцовской протекции — иначе сюда не попасть. А тут под крылом старого знакомца… Ей даже не интересно, что получил Архаров за свои хлопоты, наверняка не прогадал, хорошо.