Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 17 – Тата Алатова

— Ба! Да вы ведь однофамильцы, — Петя переводит взгляд с Анны на портрет. — Будь я тоже Аристовым, то всем бы заливал, что сын.

В густо-тягучей паузе слышно, как в коридоре кто-то уныло тянет: «Семенов, Семенов, иди ты к черту, Семенов». Там, за дверями бурлит жизнь. В тишине мастерской Анна не знает, куда себя деть.

— Балабол ты, — фыркает Прохоров, разбивая неловкость. — И сахар давай, не жмись.

— Детки, — вдруг с отвращением кривится Голубев и, кажется, едва удерживается от плевка под ноги Анны. — Вкладываешь в них всю душу, а они, видите ли, с упоением ломают себе жизни.

— Что это вы?.. — удивляется Петя.

Прохоров крякает, спрашивает участливо:

— Степаныч, так как там твойВаська?

— А что ему сделается? Отбывает…

Анна смотрит в пол и не смотрит на Голубева. Отбывает, стало быть. Еще один отец, разочарованный в собственном ребенке! Да он ей житья не даст, изливая желчь, накопленную для невесть что натворившего Васьки.

И все же на самом донышке ее сердца, там, где осталось что-то живое, жгучее и горячее, шевелится жалость то ли к Голубеву, то ли к собственному отцу.

Это так странно — ей казалось, что после отречения на суде все уже выжжено. А вот поди ж ты.

— Эх, — вздыхает Петя, разгребая место на столе, — я бы душу продал, лишь бы работать на одном из заводов Аристова.

— Посмотрите на наглого щенка, — хохочет Прохоров, — и ведь даже начальства не стесняется.

— А и что, — задиристо отвечает Петя, — будто бы вы отказались. У него, поди, платят по-человечески, и не приходится то и дело выезжать на покойников.

— Все механики мечтают работать на Аристова, — зачем-то поясняет Прохоров, словно Анна не знает. — А к нам хороших специалистов и не заманишь. Кому охота всю жизнь валяться в грязи с ворюгами да душегубами…

— Да брось ты ныть, — обрывает его Голубев осуждающе.

Петя печально вздыхает, явно мечтая о большем. Анне нет никакого дела до того, намеренно ее сравнивают с грязью или случайно так выходит, она решительно садится за стол, придвигает к себе кружку чая. Обещает себе: вечером всенепременно раздобудет себе щей, кислых, вчерашних. Ей нужно хорошо есть, чтобы перестать видеть во всех отражениях поднадзорную, а не человека.

Голубев не спешит присоединиться к чаепитию. Нависает за спиной, отчего Анне все время хочется обернуться, защититься.

Но тут красным вспыхивает лампочка под потолком, погружая мастерскую в странную фантасмагорию.

— Ух, — Петя довольно щурится и жует пряник, — повезло, что не желтый. Ваша очередь, Виктор Степанович.

— Сам знаю, — бурчит Голубев, подхватывает стоящий у двери саквояж и покидает мастерскую. Красная лампочка гаснет, и обыденность возвращается к своей скучной блеклости.

— Что это? — растерянно спрашивает Анна.

— Она все-таки разговаривает, — радуется Прохоров.

— Вызов на место преступления, — поясняет Петя. — Красный — Голубев, значит, там что-то серьезное, нужен старший механик. Желтый — случай попроще, сыскари обойдутся и мною.

— Из тебя, Петька,вышел бы толк, будь ты хоть немного серьезнее, — наставительно ворчит Прохоров. — А так — что? Кто в прошлый раз поломку в клапане прохлопал? Мы ведь чуть несчастный случай не прописали, кабы Степаныч после тебя не проверил…

— Как платят — так и работаю, — моментально дует губы тот, замолкает обиженно.