Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 176 – Тата Алатова

Свет в служебном вагоне не выключается, тусклая лампочка болтается под потолком, в бок нещадно дует. Анна никак не может устроиться поудобнее, ворочается на жестком, пытается вообразить эту дикую девицу.

Архаров просыпается резко, как будто его водой облили. Садится сразу, оглядывается, находит взглядом Анну и смущенно проводит пятерней по темной щетине.

— Простите, кажется, я заснул во время разговора, — соображает он. — Который сейчас час? Мы уже подъезжаем к Бологому?

— Бологое, Александр Дмитриевич, давно позади, — сообщает Анна, тоже торопливо усаживаясь, спина сама собой выпрямляется. — А что, вы и там собирались наведаться в морг, бордель и к священнику?

Он смеется:

— Пропитанием надеялся разжиться. Но раз уже подъезжаем…

Анна молчит. Борется с собой изо всех сил. Потерпит, не красна девица.

Но что-то дурное, жалостливое заставляет ее тянуться к саквояжу и достать оттуда белый тверской пряник с гусаром, купленный для Зины.

— Ну что вы, спасибо, я не… — вежливо открещивается он.

Она сердится, потому что несчастный голодный блеск в его глазах только слепой бы не заметил.

— Да уж угощайтесь, — говорит она с досадой. — Ваш брат и без того сетует, что в Петербурге вас голодом морят.

Он колеблется, потом кивает, вежливо благодарит, аккуратно делит пряник пополам.

— Не преломляйте хлеб с врагом своим, — бормочет Анна, принимая свою половину.

— Дайте хоть проснуться, Анна Владимировна, — просит он, — ауж потом затевайте новую драку.

Она чуть наклоняется вперед, чтобы разглядеть, как там почтовый служащий. Тот дрыхнет в голове вагона, беззастенчивое круглое брюхо топорщится к потолку.

— Никаких больше драк, Александр Дмитриевич! — объявляет она. — Мне вас всё равно не одолеть, так чего тратить силы попусту.

— Это перемирие или отступление? — задумчиво уточняет он.

— Это поспешное бегство, — честно говорит Анна. — Вы меня напугали — я напугалась. Да бог с нами, это история давешняя. А вот вам новости посвежее: наш доблестный почтовый служащий, — она указывает пряником в сторону брюха, — десять лет назад выловил в ящике безбилетную девку. Сироту из Твери, росла при богадельне. Лет пятнадцати от роду, расцарапала взрослому мужчине лицо гвоздем, назвалась Машкой. Была сдана на руки унтер-офицеру Сахарову на Обводном канале.

Глаза у него становятся квадратными:

— И вы это выяснили?..

— За игрой в карты, Александр Дмитриевич. Продула тридцать копеек, надеюсь на восполнение за казенный счет.

Он медленно ест, внимательно разглядывая ее. Задирает бровь:

— Вы? Продули в карты?

— Всякое случается.

— А напугались вы?..

— Александр Дмитриевич! — хмуро одергивает она его. Он послушно склоняет голову:

— Виноват! Одна из Роз действительно сбежала из приюта десять лет назад, — тут же сворачивает на служебные рельсы, не настаивая на новых лишних разговорах. — По словам священника, это была не девица, а чистая сатана.

— А ваш батюшка не сказал, кто ее мать? Ну, может, она исповедоваться заходила или слухи какие были?

— Чего нет, того нет. Но если ее родила и бросила одна из барышень мадам Лили, то у нас как будто есть мотив?

— Если эта безбилетная Машка действительно Роза, — скрупулезно замечает Анна. — И если наша жертва — Иван Иванович Иванов — имеет к этой истории хоть какое-то отношение. И если…