Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 45 – Тата Алатова

— Профессоров? В полицию, как преступников? — Анне кажется это настолько диким, что она невольно испытывает жалость к почтенным старцам. Они же там все считают себя пупами земли!

— К нам, душечка, не только мазурики попадают. Да видится мне, что всю эту нелепость с резонатором задумал вовсе не какой-нибудь преподаватель. Скорее всего, его тоже использовали втемную, как нашу Лилечку. Дамочка хоть и врет нам в глаза, а вряд ли сама знает настоящего злодея. Сунули ей червонец, вот и вся недолга. Охне нравится мне это дело, до чего дурацкое! А ведь еще на завод Рыбакова надо жандармов отправить, вызнать, кто из тамошних кому серийный номер сейфа слил. Вот и выходит, что сплошная беготня, а ради чего — непонятно.

Прохоров скорее ворчит, чем жалуется на самом деле. Как будто ему и самому интересно, в чем же тут тайный замысел. И это неожиданно трогает Анну — до того ей не хочется, чтобы неизвестные злыдни обижали талантливых студентов.

Анна оглядывается: Голубев вроде бы занят, а Петя… ну что Петя? Если мальчишка чего и не знает о ней, так всё равно вызнает. Поэтому она решается и спрашивает напрямую:

— На совещании у Архарова вы сказали про паутину и про антиквара Баскова… Григорий Сергеевич, неужели вы принимали участие в том деле?

— А то! — Прохоров сразу приосанивается, кажется, даже его вислые усы приобретают молодцеватый вид. — Мы ведь тогда как кумекали: ловить эту банду анархистов можно хоть до нового века, уж больно ловко гады всё проворачивали.

Анна не испытывает ни малейшей гордости от признания былых успехов, только ее сладкий сахар становится горьким-прегорьким. Молчит, слушает.

— Сашке тогда было всего двадцать пять, я у него в начальниках ходил…

Про Архарова странно слышать домашнее «Сашка», но ведь и Басков тоже не был Александром Дмитриевичем. Миловидный юноша с серыми, как осенний дождь, глазами, нежным румянцем и мягкими чертами лица. Это теперь он весь худой и жесткий, не подступиться.

— В общем, мы подумали: и чего гоняться, когда можно не гоняться. Взять и насыпать орехов в мышеловку. Нашли, стало быть, наследничка антикварной лавчонки, всё ему растолковали, он понятливым оказался, да и кто захочет ссориться с уголовным сыском попусту… Вот Архаров и стал Басковым, с превеликим удовольствием ввязался в это дело, он тогда горячим был, нетерпеливым до карьеры, а после и вовсе одна служба на уме осталась. И ловко же всё вышло: месяца не прошло, как Софья Ланская пожаловала в лавку с дешевеньким колечком. Мы глазам не поверили, когда разглядели: безделушку-то с месяц назад украли у Юсуповой. Вот те на, папаша у девицы — директор дипломатической канцелярии, а дочурка такие коленца выкидывает… А дальше всё было просто.

Переоценила Анна себя: ей больно, куда больнее, чем она думала. Вроде ведь и нечему больше болеть— все давно обуглилось внутри, а ватрушка ядовитым камнем встает поперек горла.

— Так что, Анна Владимировна, мы с вами, считайте, свойственники, — заключает Прохоров миролюбиво. — Сколько ночей бессонных я из-за группы Раевского провел, и не сосчитать…

— Ой! — вдруг восклицает Петя восторженно. — Мы это дело изучали в училище правоведения! Значит, вы — механик, — он широко улыбается Анне, как улыбаются старым знакомым, — Софья — лоцман, а Ольга — солдат… Вот так три девицы под окном, вот так да! Виктор Степанович, а вы знали?