Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 66 – Тата Алатова

— Ладно, — соглашается она, потому что какое ей, собственно, дело, что произошло с купчихой Штерн.

И Прохоров самым неожиданным образом вдруг сдается, как будто она все еще спорит:

— Да и черт с вами… Настырная, как вша… Прицепилась!

***

Рыжего жандарма зовут важно — Феофан Акиньшин.

— Батюшка мой приходской священник за Обводным каналом, — за обедом он болтает без умолку, не переставая жевать. — Сначала ни в какую в жандармы не хотел меня отдавать, всё боялся, что душа у меня тут иссохнет, зачерствеет, но я ведь тоже упрямый…

Анне достаются густой гороховый суп и нарядное пирожное с кремом. Нежный, украшенный розочками бисквит на какое-то время парализует ее — как будто в непроглядной мгле зажигается огонек надежды. Жалко и нелепо так верить в еду, но ведь это самое настоящее пирожное! В прежней, каторжной жизни — недостижимая роскошь.

— Так что же вас, Феофан, в полицию понесло? — спрашивает она, моментально привязываясь к тому, который ее кормит. Наверное, теперь в Анне больше собаки,чем человека.

Не сказать, что ей так уж интересна пустая болтовня, но внутри своей головы тоже опасно. Лучше держаться этого мальчика — авось так и протянет до вечера без новых приступов сумасшествия.

— Бог его знает, — лучисто улыбается рыжик. — С раннего детства как вижу шашку и каску, так в слезы: хочу такие же! А уж позолота на эполетах и вовсе лишала меня всякой воли. Ох, и непросто мне было сюда поступить, Анна Владимировна, семья-то не дворянская вовсе. И учиться пришлось, и благонадежность доказывать, и рекомендации искать… А вылететь со службы легче легкого, желающих на мое место — пруд пруди.

— Правда? — она так удивляется, что на несколько мгновений даже про суп забывает. — Неужели вот так, с улицы, не попасть?

Он заливисто смеется, запрокинув голову. Анна хмурится.

Дрянная работенка, куда ее запихнули силком, доступна не каждому?

— А вы будто не знаете, какие сказки про вас сказывают, — отсмеявшись, Феофан понижает голос, оглядывается даже по сторонам, будто их могут подслушать.

— Избавьте меня от досужих сплетен, — пугается она.

— Простите, — он снова смущается и несколько долгих минут ест молча. Потом вскидывает лукавый взгляд, и у Анны падает сердце: не избавит. — А вы действительно знаток преступных душ?

— Что? — она оторопело моргает.

— Ну, Архаров вас держит при себе потому, что вы с другой стороны… со стороны душегубов, стало быть. Где наши сыскари заплутают — там вы всё и разложите. Из опыта… собственного…

Он снова алеет под ее взглядом.

Анна приходит к выводу, что ей нравятся рыжие. Так легко менять их окраску.

***

Жандарм Фёдор приводит Быкова к двум часам дня. Студент еще не знает о том, что его резонатор — возможный соучастник убийства. Никто не сообщает ему лишних подробностей.

Голубев уехал с Бардасовым, Петя ковыряется со счетным автоматом, но явно любопытничает, крутится, прислушивается.

Прохоров тут как тут — гоняет чаи на чертежном столе.

Анна едва держится на ногах.

— Взгляните, пружина замкового механизма системы «Хильгер-Форбс», — она указывает на верстак. — Скажите мне, как механик механику, отчего она могла лопнуть?

Быков собран, но не испуган. Не мельтешит, лишние вопросы не задает. Склоняется над лупой, выносит вердикт почти сразу:

— Длительное циклическое напряжение.Видите характерный зернистый излом? Это не мгновенный перегруз, ее долго трясло. Иначе говоря, усталость металла.