Книга Измена. Попаданка в законе, страница 41 – Тереза Нильская

А у начальника тюрьмы вообще был свой ухоженный парк. Правда, это уже был второй начальник, тоже дракон. Его предшественника сняли за финансовые махинации и коррупцию, но увезли в другую тюрьму. От греха подальше, чтобы был не здесь. Вдруг остались друзья или сообщники.

А новый начальник снял парковую ограду и разрешил всем высшим военнослужащим пользоваться им. Жены служивых были очень рады. Их было тоже немного, всего десять, но были еще и дети, так что парк не пустовал.

И женщины эти не избегали меня, хотя я шла как обслуживающий персонал, приглашали в гости. Иногда просили подержать руки на животике ребенка, иногда наложить мазь, раз я помощница лекаря. Детишки переставали плакать. За разговором иногда и советы шли, они мне советовали, я осторожно им. Смеялись, что молодая, мол, совсем, а уже мудрая. И всегда помогу с болезнью.

Жизнь и связи постепенно налаживались, а я пока не давала разгуляться своей внутренней, настоящей Ларисе Антоновне. Зачем? Я для всех — помощница лекаря гарнизонного госпиталя Ларисса Вэлби. Не Ларика, не Лара.

Так на северной границе государства Вольтерра появилась и стала работать новая служащая — Ларисса Вэлби. С получением зарплаты и довольствия, с проживанием в общей казарме.

А еще через месяц случилось событие, перевернувшее мою жизнь снова…

…Пламя драконов в небе. Алые вспышки защитников. Черные вспышки мглы. Чернородцы лезут со всех углов. Крепость вся в осаде, на всех стенах висят чернородцы. За ними идет непроглядная мгла. Океана не видно. Все поглощает тьма.

Кругом трупы защитников. Драканы и истерзанные драконы падают на землю. Некоторые прямо рядом т даже у моих ног. Позади казарма, тюрьма, госпиталь, дома… Там вся жизнь, там люди, которые не могут сами защищаться, там больные, там женщины и дети.

Я стою посреди всего этого ужаса. Вместо памятника. Я сама этот памятник.

Мои длинные русые волосы и широкое платье колышутся во все стороны. Я ощущаю, что во мне разгорается и полыхает ненависть, пальцы физически колет, и между ними загораются синие искры, до пламени. Руки охватываются синим пламенем, оно переходит на все тело.

Оно охватывало меня, я становлюсь похожей на сине-голубой факел. Как в коконе. И пламя это расширяется и расширяется.

— Дара, — кричат драканы, — уходи, уходи!!! Уходи, сгоришь! Сгоришь!!!

… Я проснулась в холодном поту. Невыносимо кололи пальцы рук. Что это? Чье это прошлое?

Я видела Дару?

Медленно, очень медленно я успокаивала дыхание. Что это было, что? Прошлое или будущее? Как жить с этим? Это что — воспоминания? Или предсказание будущего?

Как с этим жить?

Вопросы эти долбились у меня в мозгу, голову ломило, а от пальцев и живота исходило слабое голубое сияние, постепенно затухая. Я не замечала раньше этого сияния на теле, только в пальцах. А сейчас тело Ларики, доставшееся мне в этом мире, мире Вольтерры, реагировало голубым сиянием.

Напряглась, вспоминая детали.

Я видела пламя, черный дым и крепость в огне. Горели боевые вышки и стены. Я видела трупы драканов и падающих с неба истерзанных драконов. Драконов было не просто невероятно жалко, было понимание, что крепость гибнет, ведь только они могли остановить Черную мглу. И она, эта мгла, лезет из всех углов, даже из воды.

И среди этого пожара сине-голубым факелом стояла женщина со светлыми развевающимися волосами, длинными. Одетая в синее свечение.