Книга Измена. Попаданка в законе, страница 53 – Тереза Нильская

Задыхаясь, сквозь слёзы, она сказала маньяку:

— Моей девочке сейчас было бы пятнадцать. А ты лишил ее не только невинности, ты ее жизни лишил. Сдохни теперь здесь, ты сам сделал свою жизнь.

И маньяк, отбросив маску добропорядочности, завыл на весь зал, оскорбляя меня и присутствующих столь по тюремному витиевато и грязно, что более уже ни у кого не осталось никаких сомнений.

Особенно досталосьсудье, этому «прощелыге напыщенному, который…» далее было совсем непечатно. В итоге охранники выволокли его из зала.

И именно эта грязная ругань в адрес судьи, на мой взгляд, подорвала окончательно судейский настрой на принятие одинаковых решений для всех преступников — всем по пятнадцать лет.

Видимо, ему так было просто удобнее: законов много, все не упомнить, они противоречивы, а тут такой средний срок, всем подходит.

С учётом даже десяти лет уже отсиженного срока, маньяку предстояло просидеть еще сорок пять, а это уже звучало как пожизненное заключение. Он не был молодым. И понимал, что при строгих условиях он никогда отсюда уже не выйдет.

Ведь он все эти годы настраивался выйти.

Да, справедливость восторжествовала. Этот мир был суров. Здесь могли убить на войне. Могли избить или высечь до полусмерти, и дракону бы это сошло с рук, если бы посчитали, что за дело.

А вот дать пожизненное заключение маньяку, насильнику и убийце почему-то еще стеснялись. В биглях я не нашла четкой прописи об этом.

Смертная казнь предусмотрена была, особенно для преступлений против короны.

Поэтому было здорово, что мне удалось уцепиться за суммарный срок. Это тоже, по сути, пожизненное отбывание. Просто другими словами.

Потом был перерыв для судьи, он же должен был отдохнуть. Но собравшиеся не расходились. Дела их зацепили, и для них это был не суд-театр, а участие в публичной, или общественной деятельности приграничья, как сказали бы в нашем мире.

Далее шли дела парнишки-«книгочея» Ника Карти и злостного дезертира Тимми Далси.

Первым после перерыва пустили дело Ника Карти. Судья объявил, что заседание суда объявлено к пересмотру по ходатайству Лариссы Вэлби.

Он не сказал в этот раз «некой», и это уже был маленький знак.

В этом мире просто так, по заявлению самих арестантов, заседания судов не назначались. Должно было быть чье-то ходатайство, заявление или иск. Стороннее вмешательство в виде защиты или обвинения.

Я сказала в самом начале, что поддерживаю свое ходатайство, считаю чрезмерно завышенной меру наказания Нику. И вообще считаю, что наказание несоизмеримо с проступком.

Все это произошло в семье. Отец мог наказать его за кражу, если это считать кражей, любым другим образом. Но он предпочел сдать сына властям. Нику было всего 17лет.

И он не выдерживает давления тюрьмы, его обижают сокамерники. Отнимают еду, бьют. Предположительно, он подвергается сексуальному насилию. Последнее время он вообще жил на полу и сильно простыл. И лечился в лазарете из-за этого. И все это сильно сказалось на его здоровье.

Все это было в моем заявлении в защиту Ника.

Ник ничего не отвечал на вопросы судьи.

Он ничего не отвечал и на вопросы драконов, они не выдержали напора первого дела, и тоже их задавали.

Только Нику было бесполезно задавать вопросы про то, знал ли он, понимал ли он, что совершает преступление, обкрадывает родного отца. Он улыбался счастливо и придурочно, что его не колотят сокамерники по голове, только слюной не тек.