Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 34 – Люсия Веденская

Правом быть здесь. Правом действовать. Правом отдать — но на своих условиях.

— Каждый день, — тихо произнес он, не поднимая головы от книги. — Я думаю, что ты уйдешь.

Страница перевернулась. Медленно, с шелестом, будто для того, чтобы дать ее сердцу отстучать лишний удар.

— Что откажешься. Сломаешься. Заплачешь, убежишь.

Он поднял глаза. Взгляд был не мягким, не жестоким — пронизывающим.

— Но ты возвращаешься. Упрямая. Глупая. Страшно смелая.

Он закрыл книгу и, наконец, отложил ее в сторону.

— Ты удивляешь меня, Аделин.

Ее имя прозвучало не как вызов — как признание.

Он встал, подойдя к ней почти бесшумно. Не касаясь, не прикасаясь.

— Что ты хочешь сегодня? — спросил он. — На что ты готова?

Аделин не ответила. Лишь стояла, обнаженная, в тени его взгляда, позволяя молчанию сказать за нее больше, чем могли бы слова. Это было не подчинение — выбор. Не вызов — готовность. Она передала ему право решать, но в ее молчании не было слабости.

Он застыл на шаг от нее. Словно обдумывал. Словно боролся. Словно что-то в ней все еще нарушало порядок, к которому он привык веками.

Потом коротко, почти отстраненно, произнес:

— На колени.

Не грубо. Не с яростью. Как приказ, который исполняется потому, что это часть сделки. Потому что иначе — не будет больше шагов.

И она опустилась. Без колебаний. Без страха.

Аделин опустилась на колени. Без слов, не отводя взгляда. Это движение не было ни унижением, ни слабостью — только подтверждением выбора, который она сделала. Сама.

Гидеон медленно встал с кресла. Книга соскользнула с его колен и с глухим звуком упала на пол, но он не обратил на нее нималейшего внимания. Его взгляд был прикован к ней.

Он начал раздеваться сам. Без спешки, точно вычерчивал каждое движение с намерением. Сначала снял пиджак, не отрывая от нее взгляда, затем расстегнул жилет и рубашку, словно совершал ритуал, не терпящий суеты. Все происходило без лишнего театра — естественно, но с той силой, которая не нуждается в торопливости.

Она следила за каждым его движением, будто запоминала. Будто в этом медленном раскрытии прятался смысл всей их странной связи. И, быть может, ответ — чего на самом деле он хочет от нее.

Он расстегнул ремень, опустил брюки и сбросил их, следом — белье. Все так же неспешно, будто это не просто раздевание, а акт принятия ее взгляда, ее безмолвного согласия. Его тело, сильное и безупречное, не несло в себе ни вызова, ни стыда — только власть, и ее осознанное принятие.

Гидеон подошел ближе. Тишина между ними уплотнилась, натянулась, как шелк под напряженными пальцами. Он не касался ее сразу. Просто стоял рядом, позволяя ей почувствовать — тепло кожи, близость, которая заставляла сердце биться по-особенному.

Его рука медленно опустилась к ее подбородку. Он поднял ее лицо, заставляя посмотреть вверх — в глаза, где таилась глубина, в которой можно было утонуть.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросил он тихо. Не угрожающе. Почти с уважением.

Но и с той силой, от которой невозможно отвести взгляд.

Она кивнула, не отводя взгляда, — коротко, почти незаметно. Знак согласия. Знак решимости. Но этого оказалось недостаточно.

Его пальцы скользнули от подбородка к щеке, по шее, не причиняя боли, но напоминая — он ведет. Он направляет.

— Тогда доверься, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сомнения.