Книга Город, который нас не помнит, страница 123 – Люсия Веденская, Катя Рут

Эмми молча смотрела на него, будто впервые увидела по-настоящему. А потом медленно кивнула.

— Ты прав. Это было правильно. Мы ведь сами все выложили в сеть. Это уже не спрятанное прошлое, это часть общей памяти. Нет смысла охотиться на то, что больше не принадлежит только нам.

— Именно, — он улыбнулся и потянулся. — И кажется, они поняли. Никаких намеков, слежек, звонков. Ничего. Полный штиль.

— И ты думаешь, теперь все… кончено?

— Думаю, мы наконец можем выдохнуть.

Эмми прикрыла глаза на секунду. Только сейчас она поняла, как много месяцев жила с этим напряжением под кожей. И как вдруг — все стало тише.

— А ты… — она открыла глаза, посмотрела на него, — ты не жалеешь, что не нашел сокровище?

Лукас усмехнулся, отставил кружку и наклонился ближе.

— Эмми, ты правда еще думаешь, что сокровище было золотом? Или списком? Или сундуком с мафиозными драгоценностями?

Он провел пальцем по ее щеке, легко, почти невесомо.

— Я нашел нечто большее. Я нашел тебя.

Она рассмеялась — тихо, счастливо, немного со слезами на глазах.

— Прекрасная фраза. Запиши ее в предисловие.

— Уже записал, — подмигнул он. — Издатель подписал аванс, кстати. Кругленький. Видимо, трогательные мафиозные трагедии — новый тренд.

— Только не забудь, кому принадлежит половина вдохновения, — Эмми ткнула его в бок.

— Боюсь, тебе принадлежит больше. Без тебя не было бы ни дневников, ни Сицилии, ни этой истории. И уж точно — никакой книги.

Они замолчали, просто сидели рядом в тишине, и казалось, что город снаружи тоже притих — в ожидании новой страницы этой истории.

* * *

Квартира пахла старой древесиной, свежими яблоками и чем-то еще — теплым, домом. Джо, несмотря на свой почтенный возраст, сидел прямо, с достоинством, в любимом кресле у окна. Его глаза поблекли, но все еще смотрели внимательно и с умом. Когда Эмми вошла, он поднял голову и улыбнулся — устало, но искренне.

— Ну что, журналистка, принесла мне сенсацию?

Эмми сдержанно улыбнулась и протянула распечатанный текст. — Вот. Это еще не финальный вариант. Но… уже почти все.

Он не стал надевать очки — просто протянул руку — Читай сама. Твой голос мне приятнее.

Она села рядом, открыла текст, задержала дыхание на секунду — и начала читать. Про Анжелу,про Альдо, про Данте. Про страх и любовь, про кровь и прощение. Голос ее дрожал только один раз — в момент, когда она читала некролог, написанный Данте.

Когда она закончила, Джо долго молчал. Потом оперся на подлокотник и посмотрел на нее с тем выражением, которое бывает только у очень старых людей — когда они не просто вспоминают, а будто достают воспоминание изнутри, из самого сердца.

— Я плохо помню маму, — сказал он наконец. — Мне было три, когда она… ну, ты знаешь. Но Данте… Данте я помню. Его руки, запах кожи, как он подкидывал меня вверх, а потом смеялся. И потом, когда он говорил со мной на равных. Он не был плохим человеком, Эмми. Он просто жил в плохое время.

Эмми молча кивнула. Это она уже поняла.

— Он взял с нас слово, — продолжал Джо, — много говорил со мной и с сестрами. Что мы не будем говорить о нем. Ни с кем. Ни при каких обстоятельствах. Тогда это было важно. Люди все еще исчезали. Даже спустя годы. Даже после войны. Какое-то время мы не знали, жив ли он вообще… Мы привыкли молчать, не поднимать эту тему. Не вспоминать их.