Книга Город, который нас не помнит, страница 74 – Люсия Веденская, Катя Рут

Анжела кивнула. Да, она понимала.

Но пока — они остались здесь.

Он очнулся не сразу.

Анжела заметила это не по движению — по дыханию. Оно стало глубже, чуть реже. Затем он слабо пошевелил пальцами. Веки дернулись.

— Данте… — позвала она почти беззвучно, наклоняясь ближе.

Глаза открылись медленно. Сперва без фокуса. Он щурился от света, будто и вовсе не верил, что способен снова его видеть.

— Энджи?.. — голос хриплый, еле различимый.

Она сразу взяла его за руку. Сильнее, чем собиралась.

— Я здесь. Все хорошо. Мы в безопасности.

Он моргнул. Попытался посмотреть по сторонам, но не смог повернуть голову. Брови чуть сошлись, на лице появилась гримаса боли.

— Не двигайся. Лежи, слышишь? Ты потерял много крови.

— Где… мы?

— Ферма. За городом. Тут безопасно. С тобой все будет хорошо. Обещаю.

Он прикрыл глаза, но не заснул. Несколько секунд просто молчал. Потом:

— Девочки?..

— Наверху. Спят. Лаура с ними.

Пауза. Его губы чуть дрогнули.

— Лаура…

— Да, — прошептала она. — Твоя сестра. Она здесь. Она приютила нас.

Снова молчание. Долгое. Тяжелое. Словно между прошлым и настоящим натянулась нить— тонкая, но способная выдержать вес памяти.

— Прости, — наконец выдохнул он. — Я должен был увести вас раньше.

Анжела покачала головой. Наклонилась, прижалась лбом к его руке.

— Нет. Ты сделал все, что мог. Все, Данте. Ты спас нас. Спас.

Он слабо сжал ее пальцы. Взгляд снова стал яснее, живее. Немного.

— Это был… конец?

— Почти, — сказала она. — Но потом начался новый день.

Он чуть усмехнулся. Губами, не глазами.

— Значит, мы еще живы.

Она посмотрела на него. На его изможденное лицо, на то, как он все еще держит ее руку — слабо, но с верой. И выдохнула:

— Да. И пока мы живы… все еще может быть.

Он не ответил. Только закрыл глаза. Но в этом жесте не было боли или слабости — только облегчение.

Они пережили ночь. А значит, могли жить и дальше.

* * *

Лаура зашла на кухню, когда часы только что пробили полдень. В руках у нее была корзина с зеленью и молоко в стеклянной бутылке. Она ловко расправилась с фартуком, отряхнула подол и кивком указала Анжеле на стул.

— Садись. Ты с утра толком не ела.

— Я не голодна, — отозвалась та, но села.

Лаура расставила все по местам. Сама тоже села, сложив руки перед собой. Она не выглядела уставшей, но в ее лице чувствовалась та внутренняя усталость, что приходит не от работы, а от множества прожитых выборов.

— Данте спит?

— Да. Его лихорадило ночью, но к утру температура спала.

— Хорошо. Он сильный. Если выкарабкался из того, что мне описал Томазо — выкарабкается и дальше.

Анжела кивнула. Помолчала. Потом спросила:

— Скажи… о нас кто-нибудь знает? Что мы здесь?

— Нет. Томазо привез вас окольными путями. Никто не видел. Ферма далеко от дороги, соседи нас не беспокоят. Местные и так считают меня чудачкой — вдова, одна, с лошадьми и курами, сама себе на уме.

Она усмехнулась.

— Это мне на руку.

Анжела улыбнулась в ответ, но быстро снова стала серьезной:

— А в городе? Что говорят?

Лаура перестала смотреть в окно. Посмотрела прямо на нее:

— Имя Данте больше не звучит. Как будто его и не было. Все внимание теперь на Грациано, он спешит забрать то, что осталось. Бар твой уже не ваш. Людей Альдо и Джино — почти никого. Кто-то перебежал, кто-то исчез. А кто не исчез — те либо мертвы, либо… лучше бы исчезли. Как твой муж…