Книга Писательница на полставки, страница 15 – Катя Рут

Она уже почти дописала строчку («‎Почему любовь в книгах пахнет ванилью, а в жизни почему-то луком»), когда дверь открылась.

Аня вошла первой, как всегда — легкая, уверенная, будто офис — ее второй дом. За ней — Даниил. Сегодня он был в неформальном кашемировом джемпере с рукавами, закатанными до локтей, но взгляд оставался таким же внимательным, как и всегда, хотя в нем и читалось больше иронии, чем строгости.

Пока Саша кивала и говорила «добрый день», ее рука машинально потянулась за телефоном с заметками, отложенному на стол. Она попыталась одновременно привстать для приветствия и взять мобильник, но не совладала с руками и ногами, отчего почти плюхнулась обратно на свое место, зацепившись ногой за ножку стула. Телефон тут же вылетел из руки и торжественно упал прямо к ногам Даниила.

— Ой, да. Спасибо, — сказала она, когда он поднял его.

Аня открыто улыбнулась, словно говоря «‎все окей». Даниил — тоже, но едва заметно, уголками губ.

«Так. Не паникуем. Ты же не упала. Ты просто слегка перестаралась с энтузиазмом,» — сказала себе Саша, открывая нужный файл на экране телефона.

— Поздравляю с публикацией, — сказал Даниил. — Отличный текст. Честный. Без жеманства. Такое не будут читать только по диагонали.

— Правда, — подхватила Аня, усаживаясь рядом. — Он очень живой. Видно, что ты не притворяешься умнее, чем есть, и не пытаешься звучать «по-журналистски». Это редкость.

Саша почувствовала, как немного оттаивает изнутри. Она даже сумела сказать что-то вроде «Спасибо, я старалась не испугаться слова "романтика" в названии и не напугать читателей».

— Знаешь, — продолжил Даниил, — у нас тут все пишут по-разному. Кто-то делает микрорассказы, кто-то пишет от себя, кто-то от имени персонажа. Иногда получается просто забавно, иногда увлекательно. Все тексты разные по уровню. Это нормально. Но у тебя есть другая сила — ты попадаешь в точку. В то, что читатели не всегда озвучивают, но думают. Особенно когда читают любовные романы.

Он сделал паузу. Аня кивнула и подхватила мысль.

— У нас есть ощущение, — сказала она, — что ты можешь говорить о том, что они стесняются обсудить даже с подругой. Особенно если это связано с телом. С восприятием телесного. Ну ты понимаешь, наверняка.

Саша, кажется, поняла. Но не сразу нашла слова.

— Ты думала уже, о чем хочешь писать дальше? — мягко спросила Аня.

Саша открыла заметки и начала рассказывать. Про «врагов-любовников», про неловкие свидания, про плохих парней, которые все равно выигрывают. И где-то на второй теме Даниил едва заметно поднял руку, останавливая ее и вопросительно глядя на свою помощницу.

— Мы подумали, что ты могла бы начать с темы, связанной с эротическим восприятием, — подхватила диалог Аня, и руководитель продолжит эту же мысль с полуслова:

— Но в этом случае, — сказал он, — нужно задать важный вопрос. Ты как относишься к эротике?

— Как к слову, жанру или к явлению? — уточнила Саша.

Все засмеялись.

В голове у Саши сразу вспыхнул целый веер образов: винтажные обложки, багровые губы, слишком глубокие декольте, предательски виднеющаяся линия чулок и описания постельных сцен, которые она всегда старалась читать чуть быстрее, чем нужно.

Слово «эротика» в принципе не пугало. Но писать об этом? Вот так прямо? Для читателя, который будет смущенно отводить глаза от текста, хихикать или, наоборот, подозрительно внимательно вчитываться, обвиняя то ли в жеманстве, то ли в разврате?