Книга Писательница на полставки, страница 17 – Катя Рут

И когда официант принес им воду, хлебную корзинку и планшет с меню, она рассказала про собеседование, про первый текст и, конечно, про Даниила («можно на ты, представляете?»). Про то, как все в издательстве говорили с ней так серьезно, будто она уже настоящая писательница. И даже про «перчинку» упомянуть не забыла. Подруги слушали с искренним вниманием — не из вежливости, а из жадного любопытства: ведь перед ними открывался совершенно другой мир.

— А тема следующего текста — про тело, — сказала Саша. — Как любовные романы влияют на то, как мы воспринимаем свои тела. И чужие. Ну, вы поняли...

— Боже, — Алина прыснула в бокал воды, —воспринимаем свои тела? У меня сразу сцена из плохого романа перед глазами.

— Где «‎он ласково провел рукой по ее изгибам»? — уточнила Лера.

— Где «‎ее соски напряглись в ответ на его жаркий взгляд»! — добавила Алина, и вся троица взорвалась смехом.

— Или что-то типа «‎он вошел в нее одним плавным движением нефритового жезла, как будто их тела были созданы друг для друга». Да кто вообще так пишет?! — Саша чуть не уронила меню от смеха.

— Кто — понятно, — хмыкнула Лера, — но зачем — остается загадкой.

— Я тебя очень прошу, — сказала Алина, — напиши это. Напиши, что никто не долженвдохновлятьсясценами, где женщина получает оргазм от одного поцелуя в шею. Это разрушает психику. И веру в мужчин.

— Да и в женщин, если честно, — добавила Лера. — Слушайте, может нам заказать шампанское?

— Однозначно, — сказала Саша. — За мою новую жизнь. И за правду про тела.

Когда им принесли по бокалу, они одновременно поднялиих вверх.

— За тебя, — сказала Лера.

— За честные слова, — сказала Алина.

— И за то, чтобы ни одна женщина больше не думала, что она «неправильная», просто потому что не испытала вспышку фейерверков от одного прикосновения, — сказала Саша.

— И за то, чтобы твои тексты заводили как минимум не меньше, чем некоторые бывшие! - быстро добавила Лера. И они громко чокнулись, отдаваясь моменту искренним весельем. За окнами уже начинался вечер, и город интригующе мерцал в отражении окон.

Утро началось с телесного — с неудобства. Плед, который Саша не убрала с кровати перед сном, кололся. В шее ощущалось легкое напряжение. Мысли, кажется, еще толком не проснулись, а уже требовали писать текст о любви и сексе. Слова звенели на кончиках пальцев, но никак не собирались в голове в законченные фразы.

«Любовь — это...» — казалось началом мотивационного банального поста для личных соцсетей. Сашу тянуло к чему-то более многогранному, важному, честному. К любви, в которой кровь, и дыхание, и кожа, и что-то еще — более ощутимое, чем просто веление сердца.

Она сбросила плед, встала босиком на пол и подошла к стеллажу. Классики сегодня не годились. Ей нужны были те, кто пишет не об идее любви, а о конкретных прикосновениях. Женщины, которые не боятся называть тело телом, а страсть — жаждой, которую не утолить словами.

Саша вытащила наугад тонкую книгу в потертой обложке с легким запахом пыли. Она давно читала ее — в ту осень, когда закончила курс по французскому. Она тогда всего пару недель встречалась с парнем на год старше ее, но тело помнило многое: легкий укус на ее замерзшей ключице, его теплый кашемировый шарф, и как она, смеясь, целовала его в висок.