Книга Писательница на полставки, страница 21 – Катя Рут

Саша почувствовала, как внутри зашевелилась неловкость. Кажется, текст, над которым она так старалась, произвел эффект чашки чая на вечеринке с текилой.

— А тебе самой интересно это было писать? — вдруг мягко спросила Аня.

Саша замялась:

— Мне… да. Но я, наверное, правда слишком увлеклась чужими примерами.

— Вот, — Аня кивнула, подтверждая эту мысль. — Ты как будто прячешься за чужими словами. А нам важно, чтобы каждая читательница увидела тебя. И себя тоже. Улыбнулась бы в процессе чтения: «‎О, да у меня было почти так же!» Или покраснела: «‎Господи, я не одна!»

Саша чуть не выдохнула вслух. То, что они говорили, казалось одновременно обнажающим и освобождающим. Как будто ей позволяли не быть умной, а разрешали просто быть.

— Смотри, — подал голос Даниил, — у нас много женских романов. Разных. И более сдержанных, и очень откровенных. Мы издаем такое, от чего у читательниц все внутри трепещет. От чего они вспоминают собственную страсть или мечтают о ней, или просто чувствуют себя чуть более живыми, — он сказал это так естественно, как будто обсуждал температуру воздуха. — И мы бы хотели, чтобы ты попробовала писать такие же тексты. Не критические, не отстраненные. С потной кожей, если нужно, запахом этого самого пота, неловкостью, возбуждением. От первого лица. О себе.

Саша сглотнула:

— О себе… прямо так?

— Прямо так. Можно начать с простого. Писательское упражнение, — он улыбнулся. — Закрыть дверь, раздеться, встать перед зеркалом и описать, что думаешь. Без прикрас. Никто от тебя не требует быть на все сто красивой или литературной. Просто опиши в тексте, что тычувствуешь, когда смотришь на себя.

Аня кивнула.

— Опиши тело как тело. Как свое тело. А потом — как объект мужского желания. Определи, где страх, где сила, где стыд, где интерес. Что нравится, что вызывает сомнение. Нам не нужны границы, нам нужна ты настоящая.

Саша покраснела, и хотя не как школьница, пойманная на вранье, но как человек, который внезапно понял, что все давно знали, что он прячется, и только теперь предложили выйти, устав делать вид, что ничего не замечают.

— Тебе не нужно быть литературным критиком. Ты уже поняла, как писать умно, — подытожил Даниил. — Теперь учись писатьсмело.

Саша медленно кивнула. Внутри у нее все переворачивалось, ее мутило, словно укачало в автомобиле. Было страшно, но и чуточку интересно — как в первый раз зайти в море ночью.

***

Она пришла домой и первым делом сняла пиджак, как будто в нем скрывалась вся ее публичная часть. Пиджак упал на спинку стула. За ним — джинсы. Потом — яркие носки. Все — как обычно, но не совсем... На кровати лежало брошенная утром пижама, ожидая своего часа.

Только теперь Саша не шла в душ и не спешила переодеваться в пижаму. Она стояла посреди комнаты и думала: «А если и правда попробовать?»

Зеркало в ее комнате было обычным — узкое, закрепленное на дверце шкафа. Слишком честное, чтобы польстить. Слишком маленькое, чтобы спрятаться, отвлекаясь на детали комнаты. Сегодня оно выглядело как вызов, но вполне могло стать соавтором.

Саша сделала шаг вперед, потом еще один.Сняла футболку и остановилась. В голове не было слов, только странная тишина предвкушения, что наступает перед чем-то важным.

Тело как тело. Простая формулировка, которую Даниил произнес слишком буднично. Но теперь, стоя в белье, она поняла, насколько это не просто.