Книга Любовь вслепую или Помощница для Дракона, страница 98 – Маргарита Абрамова

— А я вам в третий раз объясняю, что меня зовут Барретт Армор, — произнес, с трудом сдерживая рвущийся наружу рык. Управляющая лишь скептически, свысока посмотрела на меня, будто на бродягу, потерявшего не только рассудок, но и совесть, раз он пристает к детям. — Мне срочно нужно поговорить с девочкой по имени Ханна. Я… — запнулся, подбирая слова, которые могли бы подействовать. Будущий опекун? Знакомый? Как правильно назваться, чтобы меня пропустили к ней?!

Тратил время впустую и начинал злиться. Амелии там становилось все хуже, а я не могу договориться с какой-то дамочкой в чепце! Выдохнул, заставив себя сделать глубокий шумный вдох, пытаясь успокоить бурлящую внутри ярость. Разъяренного, дикого вида мужчину ни к одному ребенку, конечно, не подпустят. Нужно было взять себя в руки.

— Я понимаю, как это выглядит, — начал снова, заставляя голос звучать ровнее, но в нем все равно проскальзывало стальное напряжение. — Поверьте, я не представляю угрозы. Но это вопрос жизни и смерти, — и это была чистая правда. — Это не займет много времени. Мы можем говорить прямо здесь, под вашим присмотром. Всего пару минут.

Женщина поджала и без того тонкие губы, сложив руки на груди. В ее глазах читалось не просто недоверие, а готовность позвать охрану. Я уже собирался сказать что-то еще, возможно, опуститься до непривычной для меня жалостливой мольбы, солгать о родстве, о чем угодно. Еще никогда в жизни я никого так не просил, не унижался перед кем-либо ради… Только ради нее.

Но неожиданно дверь распахнулась, и в проеме появилась Ханна. Маленькая, в простом сером платьице,с серьезными, слишком взрослыми глазами. Она стояла и смотрела прямо на нас. Мы с директором разом умолкли и уставились на нее, будто это было нереальное видение.

Следом за девочкой в кабинет вбежала запыхавшаяся, раскрасневшаяся нянька.

— Простите, миссис Урма, она опять сбежала! Постоянно выскальзывает, — женщина попыталась схватить девочку, чтобы увести обратно. Но я действовал быстрее, шагнув прямо к ней.

Опустился на одно колено, оказавшись с ней на одном уровне, и мягко, но настойчиво протянул к ней руки, создавая пространство между ней и нянькой. Малышка не испугалась. Напротив, на ее лице расцвела слабая, но узнающая улыбка. Она смотрела прямо в мои глаза, и я снова почувствовал то странное щемящее чувство. С детьми я никогда дела не имел. О своих потенциальных наследниках размышлял лишь гипотетически, как о далекой, почти абстрактной обязанности перед родом, не более.

— А где мамочка? — спросила она совершенно спокойно, заглядывая мне в глаза. А у меня от этого вопроса перехватило дыхание. Она говорит об Амелии?

В прошлый раз я стойко терпел ощупывания. Она пыталась стянуть повязку с глаз, будто опережая время, зная, что я снова буду зрячим. И, похоже, сейчас тоже знала, что я приду. И что я буду не один…

— Вы же вернулись за мной, и мы летим домой? — продолжила она, и в ее словах не было вопроса, а было тихое уверенное ожидание.

Ее обезоруживающее «мамочка» и это «мы летим домой» сразили меня наповал. Вся моя ярость, все напряжение испарились, сменившись растерянностью.

— Мамочке… плохо, — выдохнул хрипло, глядя в ее бездонные глаза. — Она… замерзает. Ты…

— Ты еще не дал ей своей крови? — перебила она меня, опережая следующий вопрос. Ее тон был деловитым, как у знахарки, обсуждающей рецепт.