Онлайн книга «Любовь вслепую или Помощница для Дракона»
|
— Крови? — я опешил. О чем она? — Ты же ее пил, — настаивала Ханна, качая головой, будто объясняя что-то очевидное, — теперь она должна. Чтобы артефакт помог ей отогреться, — сказав это, она повернулась и пошла, протянув руку к растерянной няньке, позволяя увести себя, раз время еще не пришло. Так странно… Когда это я пил кровь Амелии? Не было такого… Или я чего-то не знаю? Хотя чему я удивляюсь?! Амелия — это сплошные тайны. С появлением девушки в моей все пошло… не кувырком. Иначе. Я даже толком ничего не успел понять.Я и не собирался возвращаться к прежней жизни. Да, хотел вернуть себе зрение, былую жизнь в плане физических возможностей: летать, нормально ходить, не опираясь на костыли, видеть… В плане же общения и светской жизни — как раньше уже не будет. Да и я не хочу. Ту главу, где я был генералом Армором, светским львом и грозой врагов на поле боя, я перелистнул. Огонь того периода жизни выгорел, оставив пепел. Амелия… она принесла с собой не новый огонь, а что-то иное. Ветер перемен, дождь, смывающий пепел, и первые хрупкие ростки чего-то нового на выжженной земле. И я не позволю им увянуть… Я только начал снова жить. — До встречи! — бросил женщине, отправляясь назад в лечебницу. Голова гудела. Еще вчера… боги, еще вчера я и подумать не мог о том, что меня ждет. Я мечтал лишь о тишине, о возвращении в свой пустой особняк, чтобы наконец-то отдохнуть от призраков и боли. А вместо этого — метка на коже, умирающая девушка, ребенок-провидец, говорящий загадками, и осознание, что нас, оказывается, навеки связали какой-то древней магией, о которой я знал лишь понаслышке. Может, я все же сплю и ледяной дух, насмехаясь, водит меня за нос по лабиринту собственного подсознания? Или я так и не обернулся, а лежу дома и воспаленное умирающее сознание подкидывает такие душераздирающие картины? Только такую абсурдную череду событий я бы точно не вообразил. Истинность… Истинность. Подумать только! Редчайшее, почти мифическое явление, о котором говорят шепотом старые драконы, а молодые считают красивой сказкой. А это «мамочка» из уст ребенка… Это слово пробило всю мою броню, все слои цинизма и отчуждения, добравшись до чего-то глубокого, первобытного, о чем я даже с собой не решался говорить. Может, я стал мягкотелым? Слабаком, которого сломили слепота и зависимость? Но я сейчас я был готов к семье, хотя всегда считал, что жена — это обуза. А теперь я хотел лишь одного — чтобы Амелия открыла глаза, пришла в себя. И тогда я, не спрашивая, не думая об истинности или долге, поцеловал бы ее так жарко и властно, чтобы у нее даже мысли не возникло, что она может быть не моей. Чтобы этот поцелуй сжег все сомнения, все страхи, всю ту ледяную хватку, что сжимала ее сейчас. Истинность тут была ни при чем! Это было проще, примитивнее и сильнее. Это был чистый, неразбавленныйинстинкт дракона. И он рычал внутри, требуя действия, требуя защищать, требуя присвоить свое. А пока она лежала. Все еще невозможно бледная, едва дыша. А доктор Генрих, закончив свои манипуляции с артефактами, смотрел на меня с нескрываемым профессиональным и человеческим любопытством. — Вы все же интереснейшая компания, — проговорил он, снимая очки и потирая переносицу. — Позвольте вопрос не по делу, просто… для полноты картины. Где вы, собственно, обзавелись ручной нечистью? — он кивком указал в угол, где в полумраке едва угадывалось мерцающее пятно Гложуна. |