Книга Пробуждение Оракула, страница 55 – Катерина Пламенная

«Они не понимают, что настоящая сила дара не в предсказании будущего, как в гороскопе, а в видении связей, — говорила Светлана, угощая Анну травянымчаем с медом, пока Егорка, вопреки своему обычному любопытству, засыпал у нее на коленях, словно завороженный ее незыблемым спокойствием. — Они, с их технократическим мышлением, хотят использовать нас как инструмент, как живой радар или компьютер, просчитывающий вероятности. Но мы — не радар. Мы — паутина. Мы чувствуем каждое колебание, каждое прикосновение, каждое дуновение ветра, задевающее нити, которые связывают этот мир в единое целое. И когда нас несколько... когда наши паутины сливаются... мы можем не только чувствовать колебания, но и слегка подергивать за ниточки. Направлять. Предупреждать. Скрывать».

Их план, родившийся в этой благоухающей цветочной крепости, был на грани безумия и оттого гениален. «Лавка Судьбы». Не просто творческая мастерская, а живой, дышащий организм. Место, где они будут продавать рукодельные свечи, мыло, украшения, картины, сушеные травяные сборы. Идеальное прикрытие на виду у всех. Кто заподозрит неладное в трех, а с Алисой — в четырех женщинах, занятых рутинным, почти мещанским творческим бизнесом? А для них это будет всем: штаб-квартирой, лабораторией по изучению и тренировке дара, святилищем, где можно быть собой, и оружием, замаскированным под благоухающий безобидный сувенир.

Анна, с ее образованием и опытом, отвечала за дизайн и общую концепцию — оформление витрин, упаковку, создание того самого уюта, который будет притягивать случайных посетителей и отводить глаза. Елена, с ее взрывным, экспрессивным талантом, — за арт-объекты, картины, сложные композиции, которые будут нести в себе скрытые послания и заряжаться их коллективной энергией. Светлана, с ее глубинным знанием трав и тонких ароматов, — за свечи, мыло, саше и чаи, которые могли бы не только пахнуть, но и успокаивать, бодрить, а в нужных руках — и влиять на эмоциональный фон. Они уже присмотрели небольшое помещение в старом арбатском переулке — бывшую аптеку, с огромным витражным окном, толстыми стенами и запасным выходом во внутренний двор, ведущий в лабиринт таких же переулков. Его владелец, старый друг Алисы — той самой музыканта-подруги, — согласился сдать его за умеренную плату, задавленную ностальгией и личными обязательствами.

«Алиса не одна из нас, — объяснила Светлана, поглаживая сонного Егорку по спинке. — В ее жилах не течет эта... особенность.Но она... чувствительная. Она слышит музыку миров, как она это называет. Слышит фальшивые ноты в симфонии бытия. И она люто ненавидит Орлова и всю его систему. У нее свои, давние и кровные счеты. Она обеспечит нам финансовую подушку и прикроет со стороны официальных документов. У нее есть связи, о которых Орлову и не снилось».

Теперь, шагая по промерзшим, постепенно темнеющим улицам, Анна мысленно прокручивала план, как заевшую пластинку. Имя «Алиса» вызывало смутный, но настойчивый отзвук в памяти. Где-то она его слышала... Не в светской хронике, нет. Скорее, в новостях, связанных с культурой. Талантливая, подававшая надежды пианистка, чья карьера оборвалась из-за внезапной травмы руки? Неудачное падение? Она не могла вспомнить деталей, но ощущение, что за этим именем скрывается своя драма, было острым и безошибочным.