Книга Прощай, Мари! Злодейка для принца, страница 53 – Ксения Рябинина

Его руки крепко обхватили её талию, и, прижав Мари к себе с едва ли не отчаянной силой, он тихо спросил:

— Кто ты, Мари?

Она и сама не знала ответа.

Мари сжимала ладонь Закари, мечтая, чтобы принц, которого ей навязали спасти, оказался человечнее — чтобы он просто отправил её домой… если она попросит. А она обязательно попросит.

Попросит же?

— Я чужестран-ка, — произнесла она почти честно, но голос дрогнул на последнем слоге.

— И чем же ты занимаешься... чужестранка? — Зак усмехнулся, и его дыхание обожгло ей ухо. — Ты путешествующий художник, моя льдинка?

Мари рассмеялась — звук вырвался лёгкий, хрустальный, словно перезвон невидимых колокольчиков, и тут же растворился в морозном воздухе.

Она.

Художник?

Бред.

— Если бы, — прошептала Мари, склоняя голову так, что тень упала на глаза. — Я совсем не художник. Скорее… наблюдатель.

Зак приподнял бровь; в его взгляде заплясали озорные искры.

— Наблюдатель? Любопытно. И что же ты наблюдаешь?

Она замерла на миг, взвешивая слова. Взгляд медленно скользнул по его лицу — по твёрдой линии подбородка, по едва заметной ямочке на щеке, по губам, которые ещё хранили тепло её кожи…

— Жизнь, — наконец выдохнула она. — То, как люди смеются, грустят, желают, любят… То, чего сама едва ли могу коснуться.

Её пальцы судорожно сжались вокруг его руки.

— А теперь? — тихо, почти шёпотом спросил он, кончиком пальца очерчивая линию её щеки. — Теперь можешь коснуться?

Мари застыла. В его глазах пылало нечто новое — не просто нежность, не просто забота. Что-тожгучее, огромное. Что-то, от чего внутри неё вспыхнуло пламя, незнакомое, и в то же время пьянящее.

— Я… не уверена, — едва слышно выдохнула она.

— Тогда позволь мне показать, — прошептал Зак, и его губы вновь нашли её.

На этот раз поцелуй стал глубже, настойчивее. Он притянул её так близко, что между ними не осталось расстояния. Мари невольно прижалась к нему, чувствуя, как внутри разгорается неукротимое желание — предвкушение.

Она ответила на поцелуй — сначала робко, потом смелее, позволяя себе то, чего так долго боялась. Пальцы запутались в его волосах, словно в серебряных нитях; дыхание стало прерывистым, рваным, будто она пыталась захватить каждый этот миг.

Зак отстранился лишь на мгновение. Он наверняка видел, что её глаза были полузакрыты, губы слегка припухли от поцелуев, а на щеках расцвёл румянец.

Не от мороза, а от пожара, который он в ней поселили.

— Ты прекрасна, — прошептал он, большим пальцем едва касаясь её нижней губы.

Мари вздрогнула. Никто и никогда не говорил ей такого. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого её руки рванулись к его шее, притягивая его обратно.

Что было сейчас в них? Что туманило голову?

Искренность?

Страсть?

Влечение?

Мари не смогла бы подобрать слова, даже если бы захотела.

Зак опустил её на мягкий мох, припорошённый тонким слоем снега. Его ладони скользили по её телу — осторожно, будто он боялся, что она растает, если надавит сильнее. Но Мари не хотела осторожности. Она жаждала иного.

— Не останавливайся, — шептала она, вцепляясь в его плащ. — Пожалуйста…

Он улыбнулся — не насмешливо, не холодно.

— Как скажешь, льдинка, — ответил, касаясь губами её шеи. — Как скажешь…

Поцелуи спускались ниже — по линии подбородка, к пульсирующей жилке на шее, к краю воротника. Каждое прикосновение вспыхивало. Мари выгнулась навстречу; пальцы впились в его плечи, а дыхание становилось всё чаще, всё прерывистее.