Книга Прощай, Мари! Злодейка для принца, страница 56 – Ксения Рябинина

Оглушающий страх, что они её заметили, что в следующий раз лейтенант явится к Мор уже с её бездыханным телом.

А потом — внезапная встреча с Заком.

С мужчиной, от которого она не могла оторвать заворожённого взгляда. Его улыбка, подначивания, защита, тепло губ на её коже… Как она будет без него в своём мире? Как она забудет е...

— Наконец-то! — вскликнула миниатюрная блондинка, поджидая её у ворот станции. — Я уже начала волноваться, что обо мне забыли!

— Нет-нет, Эмма, я просто заблудилась немного, — пролепетала Мари, успокаивающе выставляяладони вперёд и окидывая взглядом три огромных сундука, громоздившихся возле девушки.

— Я Элли!

Мари уже не обращала внимания на её имя. В голове бушевало противоречие. Острая боль. Ясное понимание: если она вернётся домой, Закари там не будет.

Вдох.

Выдох.

Поцелуйвключицу— ивотонужесновауеёрта.

От соприкосновения их языков рождалось напряжение, разгоралось желание — и в нём Мари задыхалась. В отличие от прочих поклонниц Закари, она не просто плавилась под его напором: она горела. Горела, как неопытная девочка, которой и была на самом деле. Обжигалась — но всё равно тянулась и требовала большего.

Стоналаемувгубы.

Теряласопротивление, рушила свои жезапреты.

Есличто-тоимоглоеёостановить, тоэтапричинаиспариласьспротяжнымстоном— втотмиг, когдаонвошёлвнеёпальцами.

Влажно.

Горячо.

Марираспахнулаглаза.

Вокруг— тьма.

Ещёночь?

Тело содрогалось — то ли от неостывшего потрясения, то ли от сладостного возбуждения. Она провела пальцами по ключице, словно пытаясь уловить призрачное прикосновение чужих губ.

Кожа горела, простыни липли к телу, влажные от испарины.

Соноказалсядоболиреалистичным.

Зак стоял перед ней — так близко и одновременно недостижимо. Его глаза, обычно насмешливые и холодные, теперь сияли нежностью и желанием. Он смотрел на неё так, как никто прежде, — будто она была самым драгоценным сокровищем на свете.

Там, восне, всёбылоиначе.

Не осталось места колкостям и поддразниваниям — только искренность и страсть. Мари ощущала, как тело откликается на его близость: кровь приливала к щекам, дыхание учащалось.

Еёпальцыскользилипопростыням.

Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Невинность делала эти ощущения ещё острее, ещё запретнее. Во сне она позволила себе то, о чём боялась даже думать наяву: полностью отдаться.

ДолгоМарилежаланеподвижно, пытаясьосмыслитьпроизошедшее. Щёкипылали, вдушецарилхаос: смущениеистыдпереплеталисьсновым, незнакомымчувством.

Иосознание: всёэтопробуждаетвнейон.

Почтинезнакомыймужчина… илиуженесовсем?

Она закрыла глаза, стараясь собрать мысли воедино. Пальцы машинально теребили край простыни, дыхание по-прежнему срывалось.

Внутри разливалось тепло.

Рука скользнула по лицу, будто пытаясь стереть остатки сна. Но воспоминания оставались яркими, почти осязаемыми. Мари понимала: теперь она будет возвращаться к этому сну вновь и вновь — до той минуты, когда увидит Зака наяву.

И это что-то, растекающееся внутри сладкой патокой, изменило в ней всё.

* * *

— Утебя выходит все лучше и лучше.

Довольно кивает Лилит после двадцатого её поклона.

Мари улыбнулась, стиснув зубы. Плечи и спина ныли: осанка — краеугольный камень элегантности, и каждое движение требовало усилий.

Затем они приступили к примерке нового гардероба, который привезла Элли.