Книга Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки, страница 42 – Юстина Лесная

Он пожалплечами, а на моём лице отразилось разочарование.

— Выходит, учёное сообщество обманывает нас, пользуясь безграмотностью большинства?

— Какая резкая формулировка, — ужаснулся он, показательно вздрогнув, — Но, согласитесь, схема так выглядит гораздо солиднее.

Его выразительные брови так ловко передали намёк, что, не сдержавшись, я рассмеялась. Это уже вполне походило на флирт, и краска вновь бросилась к щекам. Но непосредственная прямота, с которой он выражал свои мысли, очень располагала к себе. Он улыбнулся и посмотрел на меня с интересом.

— А если бы, если только предположить, что… — начала я.

— Профессор Данвурд! Как хорошо, что я успела вас застать. Мне передали рекомендации по ведению образовательного процесса.

— Опять внесли поправки? — недовольно буркнул он.

— К сожалению.

Незнакомая женщина улыбнулась, протягивая бумаги и кокетливо поглядывая на профессора.

— Я не стану это читать! — возмутился он.

— Мы вас и не просим. Мне лишь нужна ваша подпись, — успокаивающей сладостью полился её голос.

Он нехотя взял листы и, бегло осмотрев их, поднял глаза на меня.

— Нам стоит продолжить в другой раз, — с сожалением сказал он.

Неизвестная преподавательница прожгла меня таким недовольным взглядом, что мне огромных усилий стоило не закатить глаза. Как будто мне есть дело до этого!

— Спасибо, я зайду позже, — вежливо ответила я и покинула аудиторию.

Стоило двери за спиной закрыться, как я ясно осознала, что только что обманула профессора. Кажется, случайной лекции удалось вернуть мне решимость со столь необходимой ясностью мысли. И как же всё-таки удачно, что все мои вещи сейчас при мне.

Мама не раз повторяла, что со встречи отца её жизнь разделилась на до и после, и что когда ведьма перестаёт принадлежать самой себе, это плохо может закончиться. Чаще, это упоминалось после крупных скандалов, но всё же. Теперь, кажется, я начинаю её понимать.

Я вырвалась на волю из здания академии, с наслаждением набрала полную грудь свежего осеннего воздуха и, оглядевшись, направилась к лесу.

Профессор напомнил мне полезную вещь: даже взрослым и суровым личностям известно далеко не всё. Что не мешает им делать вид, что это не так.

Пусть нет того, кто с таким же увлечением к своему делу мог бы объяснить мне поведение и мотивы некоторых ректоров, но на кое-какие выводы я и сама способна.

Во-первых, он может и сам не знать, что чувствует. Но всё же счёл приемлемым уберечь меня от собственных эмоций, думая, что я располагаю бесконечным временем. Да только это не так. Времени у меня немного, а трудности присутствовали ещё до всяких немыслимо нелепых обрядов.

Во-вторых, стоило уходить сразу, как я и собиралась. Знала ведь, что не стоит портить прекрасные воспоминания утренней встречей! Но видно не судьба, так бывает.

В-третьих, ректор решил, что я не стою даже малейшего объяснения. Не стою даже тогда, когда, преодолевая сбивающую с ног панику, сумела собрать крохи решимости и позаботиться о том, чтобы не оставлять его в неведении, а решить вопрос по-взрослому и честно. Что ж, отныне он предупреждён, а совесть моя чиста.

В-четвёртых, его непонятное заключение о невозможности развода вызывает лишь злость и недоумение. За кого он меня держит? Мы что, в средних веках живём?