Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 28 – Наташа Фаолини

Почвой для новой цивилизации, не нашей. Мы не могли сопротивляться существам, которые, очень возможно, опережали нас в развитии не менее, чем на тысячи лет.

Белый пепел в небе — люди или часть сгоревшего дома? Никто не знал ответа.

И мне было страшно, а потом я стала понимать, что сгоревшие кости не страшные. Они когда-то были людьми, как и я. Они не хотели умирать, но кто мог сказать, кому лучше: нам или умершим?

Если кто-то говорил, что у него есть ответ, то он врал.

Люди не страшные, в отличие от поработителей, а умершие люди — тем более.

И в тот момент осознания, когда с неба сыпался бело-черный снег, я начала ощущать на теле объятия мамы. И отца. Бабушки, дедушки — всех умерших. Когда я думала об этом, становилось даже легче спать.

Мама и папа хотели, чтобы я жила, но я знала, что присоединюсь к ним когда-то, может, очень скоро, завтра или через неделю. И там, вполне вероятно, мне станет легче, я перестану чувствовать боль и быть одинокой.

И вопреки всему почему-то жила. Вот уже восемь лет.

Может, потому что ощущала, что они так хотели. Такова любовь родителей к своим детям, и, кажется, люди боятся умирать по большей части из-за того, что их родственникам будет больно, даже несмотря на то, что это жестоко.

Потому что я осталась в аду, а они пошли дальше.

Интересно, гордятся ли они мной, если могут наблюдать за нами с неба? Если бы только рай, ад и бог существовали. Будь так, то бог бы нас спас, и земля не стала бы адом.

Что они думают, смотря на меня сейчас, когда иной ставитменя на ноги в коридоре, где не осталось ни одной живой души? Только тела, которые скоро станут безобидными костями.

Пришелец начинает открывать все двери в поисках лестницы, ведущей наверх.

Дверь кабинета командующего Джека открывается, он вываливается в коридор со всей скоростью, на которую способен, хватает меня и приставляет к моему виску холодное дуло пистолета.

Вжимает меня в себя, как минуту до того делал иной, только теперь мне мерзко. Его руки немного дрожат, и голос тоже.

— А теперь, ублюдок, — выплевывает Джек, уставившись на иного над моей головой, и их взгляды скрещиваются, — мы с тобой поиграем.

Звук голоса Джека доносится до меня через звон в ушах, и звучит, как мышиный писк.

В этот миг я думаю о том, что бога действительно не существует. По крайней мере, для нас. Может, на самом деле Он — хранитель Земли, а люди, как известно, относились к собственному дому с пренебрежением.

Может, теперь высшие силы хотят дать шанс другим, тем, кто на горьком опыте научился ценить грунт под ногами, и небо, и деревья, озера и океаны.

Потому что удача отвернулась от нас, я усвоила — можно полагаться только на себя. Конечно, иной сильный.

Но сейчас он не двигается. Потому что знает, какое хрупкое человеческое тело. Выстрел в голову убьет меня, и даже вся его скорость и беспощадность могут оказаться бессмысленными.

Может, они нас и превосходят, но воскрешать не умеют.

Почему-то я так важна для него. Он не убивает Джека, хотя мог бы попробовать, рискнув мной.

Не рискует.

— Сейчас ты встанешь на колени и снимешь шлем, а потом — руки за спину, — рычит командующий Джек возле моего уха, поэтому я слышу его достаточно хорошо. И морщусь.

Иной медлит.

— Я сказал, на колени! — выкрикивает командующий, содрогаясь.