Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 13 – Наташа Фаолини

Поджав губы, я сдержанно киваю. Показываю, что все поняла.

Мои пальцы сквозь ткань платья нащупывают в кармане холодную костяную рукоять ножа. Подарок Эльги кажется сейчас одновременно и насмешкой, и единственным спасением.

Торук отворачивается, словно вопрос решен и больше не заслуживает его внимания.

— Садись к огню, — бросает он через плечо.

Это похоже на приказ.

Медленно, как во сне, я делаю шаг к огню, принимая первое правило моего нового мира, но совершенно не так, как ожидает от меня Торук.

Первое правило — делать вид, что я не собираюсь бежать.

Подойдя к костру, я сажусь на землю напротив Торука.

Огонь весело потрескивает, отбрасывая на скалы вокруг нас пляшущие тени, но его тепло едва достигает меня сквозь ледяную корку страха.

Базальт сидит неподалеку, молча и неподвижно, как часть скалы. Он точит длинный охотничий нож, и методичный звук скрежета стали о камень — единственный, что нарушает тишину.

Торук издает короткий гортанный приказ и Хаккар, который с раздражением поглядывал то на меня, то на своего брата, молча поднимается. Он без слов растворяется в ночной темноте.

Наверное, будет охотиться.

Торук переводит взгляд на меня, я чувствую покалывания на своей щеке.

Пламя озаряет его лицо, делая черты резкими и хищными. Его зеленые глаза внимательно, без спешки изучают меня.

— Твои родители… они из Приграничья? — его голос — низкий рокот, который заставляет пламя костра колыхнуться.

Я вздрагиваю от неожиданности.

— Да, — отвечаю я, мой голос едва слышен. — Отец был булочником и иногда подрабатывал в шахте. Мать… я ее не помню.

— Покажи ту деревянную птичку, которую ты взяла с собой из дома, я видел, как ты смотрела на нее, — говорит он.

Мои пальцы дрожат, когда я протягиваю ему через костер свою единственную реликвию. Он берет ее в свою огромную ладонь.

Контраст между его могучей, покрытой шрамами рукой и маленькой, хрупкой, отполированной временем фигуркой поражает.

Он держит ее на удивление осторожно, рассматривая со всех сторон с непонятным мне интересом.

— Такое хрупкое, — тихо говорит он, глядя на птичку, и в его голосе проскальзывает что-то новое, похожее на горечь. — Как и все вы, люди.

Голос Торука прерывает треск веток.

Из темноты в круг света от костра выходит Хаккар, в одной руке он держит грубый лук, а в другой — тушку зайца, с которой еще стекает кровь.

Он подходит к костру и, не говоря ни слова, швыряет зайца на землю прямо к моим ногам. Я вздрагиваю от неожиданности, когда теплая тушка ударяется о мой башмак.

— Еда не готовится сама, человечка, — рычит он, вытирая рукио штаны.

Я смотрю на зайца, потом на него, и чувствую, как внутри закипает бессильная злость.

Хаккар замечает мое бездействие, и его губы кривятся в презрительной усмешке. Он наклоняется ко мне, понижая голос до угрожающего рокота.

— Разделаешь. Тем ножом, что дала тебе подруга.

Кровь стынет у меня в жилах. Я застываю, превращаясь в ледяную статую. Моя рука невольно дергается к карману, где спрятан подарок Эльги.

— Что, — продолжает он с издевкой, наслаждаясь моим ужасом, — думала, мы не заметим?

Я медленно поднимаю на него взгляд. Он ждет, что я начну плакать, умолять, оправдываться, но вот уж нет.

Если моя жизнь им так нужна, что их лидер готов нести меня на руках, они не убьют меня из-за простого неповиновения.