Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 14 – Наташа Фаолини

Весь мой страх, все унижение этого дня сгущаются в один комок холодной, тихой ярости. Я не кричу. Кричать — бесполезно.

Вместо этого я запускаю руку в карман и достаю нож. Мои пальцы крепко сжимают костяную рукоять.

Я не направляю его на орка, а просто держу в руке, а затем перевожу на Хаккара долгий взгляд.

Он ошеломлен, наверное, потому что ожидал слез, а получил совершенно не это.

Пусть я и пленница но… уже много лет я сама распоряжаюсь своей жизнью.

В глазах Хаккара зажигается ответный, первобытный огонь. На его лице пропадает усмешка, сменяясь звериным оскалом.

Одним шагом он сокращает расстояние между нами. Его рука молниеносно выхватывает нож из моей ладони и отбрасывает его в сторону.

Другой рукой он хватает меня за плечи, рывком поднимая на ноги…

Я думаю, что он меня ударит, но вместо этого он с невероятной силой притягивает меня к себе.

И впивается в мои губы грубым, карающим поцелуем. Таким страстным, что я и вдохнуть не успеваю.

Его губы жесткие, обветренные, они давят на мои с силой, от которой кружится голова. Он наклоняет мою голову под неудобным углом, властно и бесцеремонно, заставляя мой рот приоткрыться.

И тогда я чувствую его нижние клыки. Недлинные, но острые. Их гладкие, холодные кончики впиваются в мою нижнюю губу, не протыкая, но вдавливаясь в нее с ощутимым давлением.

Это странное, чужеродное ощущение — смесь боли и чего-то совершенно непонятного. Ежесекундное напоминание о том, кто меня целует. Не мужчина. Хищник. Каждый миг я жду, что он сомкнет челюсти, и этот поцелуй закончится кровью.

Мир вокруг тонет в тумане, и сквозь шум крови в ушах, сквозь запах дыма и этого орка, я вдруг отчетливо слышу голос из прошлого. Слова моего отца.

«Никогда, слышишь, Розочка? Никогда не ходи в тот лес».

Губы Хаккара давят сильнее, и я чувствую, как его клык царапает нежную кожу. А в голове звучит спокойный, уставший папин голос, который я слышала в тот вечер на пороге нашего дома.

«Они не звери, дочка. Они хуже. Орки».

Воспоминание настолько яркое, что на мгновение мне кажется, я чувствую запах отцовского табака и угольной пыли. Он сидит рядом, его большая, теплая рука лежит на моем плече, а его глаза полны серьезного, взрослого страха за меня, за свою маленькую девочку.

«Они не такие, как мы. В их сердцах нет места для жалости, они убийцы».

Жестоки. Я чувствую эту жестокость в том, как он сжимает мои плечи, в поцелуе, холодном прикосновении клыков к моей губе — вечном знаке хищника.

Воспоминание обрывается, и я снова здесь, у костра, в руках монстра из отцовских предупреждений.

Хаккар отрывается от моих губ так же резко, как и начал.

Шок проходит. На его место взрывной волной приходит слепая, всепоглощающая ярость. Ярость за себя. И за отца, чье главное предостережение я невольно нарушила.

Не думая, подчиняясь лишь инстинкту, я замахиваюсь, чтобы со всей силы влепить ему пощечину.

Но моя рука не достигает цели.

Его реакция молниеносна. Он хватает меня за запястье, пальцы смыкаются, как стальные тиски. Я пытаюсь вырваться, но это все равно, что пытаться сдвинуть гору. Его глаза потемнели, в них пляшет торжествующее пламя.

— Только попробуй, человечка, — хмыкает он.

И тут между нами вырастает тень Базальта.

Он движетсяс невозможной для его габаритов скоростью и тишиной и оказывается между нами, превращаясь в живую скалу.