Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 90 – Наташа Фаолини

Я люблю их. Всех троих. Каждого по-своему.

И от этого осознания вина перед отцом становится невыносимой. Я опускаюсь на колени у кромки воды и смотрю на свое отражение.

— Что мне делать? — спрашиваю я хриплым шепотом у девушки с синими глазами, которая смотрит на меня из воды. — Папа… он бы меня возненавидел…

Я прижимаю руки к животу. Там, внутри, растет мой малыш. Их малыш. И мне все равно, каким он будет. Мне все равно, какого цвета будет его кожа, будут ли у него клыки. Он — мой.

Горячая слеза срывается с ресниц и падает в зеркальную гладь озера.

Вода идет рябью. Мое отражение дрожит, искажается… и не возвращается.

Я замираю.

Поверхность воды снова становится гладкой, но теперь в ней — не мое лицо. В ней — лицо мужчины. Молодого, без тех глубоких морщин скорби, которые я помнила…

Но я узнаю его.

Я узнала бы его из тысячи.

Дыхание пропадает.

— Папа… — хрипло шепчу я, протягивая дрожащую руку к воде.

Он в отражении смотрит на меня. И улыбается. Той самой теплой, доброй улыбкой, которую я, казалось, почти забыла.

«Я так горжусь тобой, Розочка», — его голос звучит не снаружи, а прямо у меня в голове. Чистый, ясный, полный любви.

Я качаю головой, и новые слезы градом текут по щекам.

— Как? — всхлипываю я. — Как ты можешь? Я… я с ними… предала тебя. Я полюбила их… ты же всю жизнь говорил, что орки —убийцы!

Его улыбка становится печальной, но в ней нет ни упрека, ни гнева.

«Все меняется, Розочка. Все меняется. Я говорил то, что знал и защищал тебя так, как умел. Но я был неправ. Я был слеп, как и отец новых вождей. Мы оба, в своем страхе, чуть не разрушили все».

Он смотрит куда-то в сторону.

«Ты смогла исправить то, что невольно начали мы с твоей мамой».

При этих словах в отражении рядом с ним появляется вторая фигура. Огненно-рыжие волосы, синие глаза, полные безграничной любви, и та самая улыбка, которую я уже видела… Лианна. Моя мама.

Они вместе.

Лианна кладет голову ему на плечо, и он обнимает ее, прижимая к себе. Они смотрят на меня из воды, и в их взглядах — столько любви и покоя, что мое сердце, кажется, вот-вот разорвется от счастья.

«Мы с мамой любим тебя», — снова звучит голос отца.

«Но наше время на исходе. Магия Горы исцеляется, и ей больше не нужны наши тени. Она скоро совсем вытеснит нас. Будь счастлива, дочка. Ты заслужила».

— Я тоже вас люблю! — выкрикиваю я, уже не заботясь о том, услышит ли меня кто-нибудь.

Они улыбаются мне в последний раз.

Светло, прощально.

И их образы медленно тают, растворяются, уступая место моему собственному, заплаканному лицу.

Я долго стою на коленях у озера, но больше не плачу. Тяжелый камень вины, который я так долго носила в душе, исчез.

Он ушел вместе с ними.

На душе — легкость и счастье. Мои родители вместе. Они не винят меня. Они гордятся мной.

Я медленно поднимаюсь на ноги и кладу руку на пока еще плоский живот.

Теперь я знаю, что мне делать.

Я нахожу их в главном зале.

Торук и Базальт склонились над той же картой, которую изучал Базальт, когда я ворвалась сюда с криками о Гарре.

Хаккар сидит у огня, точит свой нож, его исцеленное тело излучает беспокойную, сдерживаемую энергию.

— Мне… мне нужно со всеми вами поговорить, — говорю я, и мой голос, на удивление, почти не дрожит.

Три пары зеленых глаз одновременно устремляются на меня. Гарр, который до этого играл у очага с деревянной фигуркой, которую сделал для меня отец еще при жизни, подбегает и крепко обнимает меня за ногу.