Книга Изгнанники Зеннона, страница 105 – Алина Брюс

– Откуда она вообще у тебя? Ведь ты же не отступник.

Кинн чуть повернулся и коснулся левой рукой татуировки на шее, а в его глазах появился мрачный блеск.

– Это прощальный подарок моего опекуна. Он сам мне ее поставил.

В моё сознание вдруг пробились крики Теней, и я вздрогнула.

– Но как… Это же незаконно! Почему надзиратели его не остановили?

Кинн зло сощурился.

– Надзиратели в его руках. Он опасался только реакции Старших Служителей, даже заставил меня поднять ворот куртки, чтобы они не увидели.

– Но почему ты им ничего не сказал? Я уверена, Мать-Служительница послушала бы тебя!

На лице его заходили желваки.

– Я боялся, что он отыграется на тебе… Утешитель – опасный человек, Вира. Он позволил, чтобы тебя изгнали, – хотя наверняка мог это предотвратить, – потому что это было в его интересах. Он сделал мне татуировку, поскольку подозревал, что я знаю о Псах, и тем самым лишил меня возможности вернуться. Я не хотел, чтобы он лишил этой возможности и тебя.

Крики Теней зазвучали громче, и меня передернуло.

– Как же так?..

Кинн хрипло выдохнул.

– У зла много оттенков. Иногда его цвет – небесно-голубой.

После краткого молчания он неожиданно усмехнулся:

– Если б только он знал, какую услугу окажет этой татуировкой! Его бы разорвало от злости. А так я сказал Волкам, якобы Каратели подозревают, что Волки скрываются в Волчьем логе, поэтому туда и направился после изгнания. К своим. И Волки мне поверили. А мне не без трудностей, но удалось найти тайник.

Кинн вдруг сполз со своего помоста и, присев у моих ног, протянул черный мешочек, который всё это время держал в руке. На несколько секунд я ошеломленно замерла, чувствуя, как горят от его внезапной близости ноги. Как во сне, я взяла мешочек, случайно коснувшись пальцев Кинна, и меня словно пронзила молния.

– Посмотри.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди от его хрипловатого голоса, и я запоздало уставилась на мешочек в своей руке. Будто в легком похмелье, я развязала тугие завязки и вытряхнула содержимое на ладонь.

Маленький сероватый камешек, похожий на неотшлифованный осколок.

В изумлении я выдохнула:

– Это он? Эрендин?

Я вскинула взгляд на Кинна, но тут же опустила глаза, смущенная тем, как близко он теперь сидел.

– Да, эрендин. Ты видишь его силу?

Ящик под Кинном скрипнул, выдавая его нетерпение, а меня словно окатило холодной водой. Мне захотелось сбежать туда, где я могла спокойно прятаться за своей ложью. Но, выдохнув, я проговорила:

– Нет, я ничего не вижу.

Сказала – и словно шагнула в пустоту сгоревшего колодца.

Кинн отозвался:

– И ты тоже! Я так и думал, что он странный.

Я подняла на него недоумевающий взгляд. Его дымчато-серые глаза смотрели на меня серьезно.

– Я тоже не вижу его силу, как бы ни пытался. Такое ужасное ощущение, чувствую себя слепым. Но раз и ты ничего не видишь, значит, дело не во мне, а в нем, в эрендине. Не представляю, как твой отец пробудил тот камень.

Вот она, возможность отсрочить признание – списать всё на странные свойства эрендина. Но сколько можно скрывать правду?

Убрав эрендин в мешочек, я осторожно вернула его Кинну, так, чтобы наши руки не соприкоснулись, и сказала:

– Кинн, у меня тоже есть свои тайны. Целых две. Об одной знают очень немногие, о другой не знает никто.

В его глазах мелькнуло беспокойство, которое он постарался скрыть за улыбкой.