Книга Изгнанники Зеннона, страница 106 – Алина Брюс

– Ты умеешь заинтриговать.

Но я не улыбнулась в ответ. Если я всё ему расскажу, назад дороги не будет. Изо всех сил я вцепилась в край накидки и, собравшись с духом, проговорила, не поднимая глаз:

– Ты сказал, что чувствуешь себя слепым, пытаясь увидеть силу эрендина… А я так чувствую себя всегда.

– В каком смысле? Что значит «всегда»?

– У меня нет дара камневидения. Он так и не проявился.

Я бросила взгляд на Кинна – тот смотрел на меня с совершенно пустым выражением лица, словно я заговорила на неведомом языке. Тогда я медленно повторила:

– У меня нет дара, Кинн. И никогда не было. Дядя скрыл это ото всех, заставив меня постоянно всем лгать.

Он в полной растерянности продолжал молчать. Наконец произнес таким проникновенным голосом, будто надеялся, что неправильно меня расслышал:

– Но ведь это… невозможно. У всех в Серре есть дар.

Я не выдержала:

– Я не вижу силу камней и не способна пробудить даже простой игний! И если бы на кону стояла моя жизнь, я бы ничего не смогла поделать, даже будь у меня камни для щита! Ничего!..

Почти целую минуту Кинн молчал, уставившись в пол, а потом посмотрел на меня неожиданно жестким взглядом, и в его голосе прозвучали требовательные нотки:

– Почему ты не сказала мне об этом сразу после изгнания?

От его напора я вжалась в бортик тележки и едва слышно ответила:

– Ты и так считал меня обузой. Если бы я тогда сказала тебе правду, что это поменяло бы? Ты ведь всё равно не собирался брать меня с собой.

– Да, не собирался, потому что не хотел рисковать твоей жизнью! – Выдохнув, Кинн сказал чуть спокойнее: – Но если бы ты сразу рассказала мне об этом, я бы сам отвел тебя к Псам, убедился бы, что ты в безопасности.

– Но Псы не приняли бы тебя из-за татуировки! Куда бы ты тогда делся?

Он лишь отмахнулся.

– Придумал бы что-нибудь. – Не дав мне возразить, он продолжил: – Завтра перехватим Псов на Узорной дороге. Я поговорю с их вождем, с Олеа, и постараюсь убедить его взять тебя с собой.

Я даже не успела удивиться, что Кинн знает имя Олеа, только отметила, что он произнес его так, словно оно было ему чем-то неприятно. А потом до меня дошел смысл сказанных слов, и сердце у меня оборвалось.

– Значит… ты не возьмешь меня с собой в Альвион?

Кинн в растерянности переспросил:

– С собой в Альвион? Зачем?

Чтобы больше с тобой не расставаться.

Но эти слова застряли где-то в сердце, и я лишь сказала:

– Я хочу узнать правду об эрендинах. Понять, почему… почему отец участвовал в этом обмане. Наверняка есть что-то, о чем мы не знаем.

Кинн заерзал на ящике, явно чувствуя себя не в своей тарелке, а потом произнес:

– Ты можешь просто спросить своего дядю. Вполне вероятно, что ему обо всем известно.

Я почувствовала себя так, словно из моих рук выскользнул конец спасительной веревки. И попробовала еще раз:

– А что, если нет? Что, если всю правду можно узнать только в Альвионе?

Не поднимая на меня глаз, Кинн глухо спросил:

– А ты уверена, что тебе нужна эта правда? Тем более та кой ценой? Ты ведь больше никогда не сможешь вернуться до мой, к своим… близким.

Я хотела ответить, но он перебил меня:

– Дорога на Альвион опасна! Как только Волки поймут, что мы выжили, они устроят погоню и не успокоятся, пока не найдут нас, а вдвоем мы не сможем двигаться быстро. Но главное: если со мной что-то случится, что ты будешь делать одна, без дара?