Книга Тени Альвиона, страница 48 – Алина Брюс

Он не договорил и коснулся золотой полусферы в ухе, а меня пронзило острое чувство вины, и я пробормотала:

– Прости, я не знала…

– За что ты просишь прощения? – нахмурился он. – Тут нет ни капли твоей вины. Это всё Глерр… Пусть радуется, что меня сегодня там не было, – добавил он с угрозой.

– Думаешь, он это нарочно? – спросила я.

– Вира, у Глерра феноменальная память на одежду: он может описать парадный костюм своего прадедушки, который он видел в пятилетнем возрасте, вплоть до последней застежки. Раньше он вечно всех с ума сводил этой своей способностью. Так что он прекрасно знает, чье это платье.

– Но зачем?..

Нейт угрюмо усмехнулся.

– Думаю, так он хотел отплатить за то, что я их бросил. – Поймав мой недоуменный взгляд, он пояснил: – Вряд ли он планировал делать Ферна единственным зрителем, скорее всего, намеревался устроить торжественный показ законченного портрета…

На его лице заиграли желваки.

– Но ведь ты их не бросал!.. – в смятении воскликнула я. – Ты ушел из-за… Он же знает, из-за чего ты ушел.

– Весь прошлый год Глерр то и дело уговаривал меня вернуться. Не потому, что переживал о моем благополучии, а потому что на него, как на старшего, легла вся ответственность, которую раньше нес я. И, очевидно, он мне этого не простил. – Нейт потер лоб и сказал: – Ферн был прав, не стоило связываться с Глерром. Теперь и ты пострадала из-за меня. – Не позволив возразить, он добавил: – Спасибо, что всё рассказала. Больше не буду тебя задерживать, отдыхай.

Я проводила взглядом его худощавую фигуру и только тогда осознала, что дрожу. До меня наконец-то дошло, что золотую серьгу Нейт носил в память о Лилле.

А Глерр… Его выходка оказалась не просто жестоким розыгрышем. Это была осознанная месть. Но каким бесчувственным надо быть, чтобы ради отмщения использовать горе человека?..

Вечером мы, как обычно, собрались в музыкальной гостиной – все, кроме Ферна. Произошедшее в Оранжерее никто не обсуждал, и всё же в комнате повисло напряжение. Кьяра рассказывала Нейту о своих занятиях с младшими, мы с Кинном просматривали книги по камневидению, но я никак не могла сосредоточиться на плывущих строчках. Время от времени мне казалось, что я ловлю на себе осторожные взгляды дремер. Наконец, не выдержав, я решила пойти к себе и извинилась перед остальными. Кинн поднялся, видимо, желая меня проводить, но я качнула головой: хотелось побыть в одиночестве.

Когда я вышла в лиловую гостиную, то вздрогнула от неожиданности – в кресле напротив дверей сидел Ферн. С утра он так и не привел себя в порядок: на манжетах светло-серой рубашки виднелись засохшие капли крови, а на костяшках правой руки алели ссадины.

Он тут же вскочил, и я застыла от иррационального страха: вдруг он сейчас набросится на меня с обвинениями? Мы простояли так несколько мгновений, а затем я кинулась к дверям, ведущим на женскую половину.

– Постой! Куда ты?.. Да постой же! – воскликнул он, бросившись за мной.

Я почти добралась до дверей, когда Ферн схватил меня за руку и заставил повернуться к себе. Его зеленые глаза яростно сверкали, и мое сердце зашлось в ужасе. Внезапно зеленый огонь потух, уступая место растерянности. Юноша, заметив, что держит мою руку, отпустил ее и шагнул назад.

– Прости, я не хотел… – Он в смятении провел рукой по волосам, растрепав их еще больше. – Я… – Бросив на меня взгляд, он уставился себе под ноги. – Я хотел извиниться… Утром я, наверное, тебя напугал…