Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 163 – Алина Брюс

В конце концов я отправила Бернелам письмо с просьбой о кратком визите. Получив ответ, я не сразу решилась его прочесть: размашистый почерк Бернела-старшего пронзительно напомнил мне о другом его письме, которое поменяло мою судьбу столько месяцев назад.

Огаст Бернел писал, что они с радостью меня примут.

До этого я была у Бернелов лишь однажды – дядя под всеми возможными предлогами устраивал так, чтобы именно они наносили нам визиты: видимо, для него было невыносимо выслушивать Ни́ю Бернел, которая у себя дома становилась в разы более восторженной и словоохотливой.

Когда меня проводили в гостиную, я непроизвольно замерла на пороге: как и сам особняк, убранство комнаты было слегка кричащим – начиная от насыщенно-бордового цвета обоев и обивки мебели и заканчивая ярко расписанными вазами и вышитыми подушками на диванах, – но не это привлекло мое внимание.

Над широким камином в золоченой раме висел портрет Хейрона.

Чувствуя, как учащенно забилось сердце, я медленно к нему приблизилась: мой бывший жених был изображен в зеленой форме Академии камневидцев – он сидел с горделивой осан-кой, а его голубые глаза улыбались. Но больше всего меня поразил его цветущий вид – я запомнила его изможденным, с кровью, засохшей в светлых волосах, в черной униформе Карателя. Вероятно, Хейрон заказал этот портрет еще перед нашей свадьбой – для выпуска из Академии.

Я сморгнула набежавшие слезы. Пусть для всех он останется именно таким.

– О, дорогая!..

Голос Нии Бернел заставил меня вздрогнуть и обернуться: моя несостоявшаяся свекровь в темно-лиловом, почти черном платье стояла на пороге гостиной и прижимала руку с платком к пышной груди. За ее спиной возвышался светловолосый Огаст Бернел. Даже со своего места язаметила, что за то время, что мы с ними не виделись, они оба будто слегка поблекли.

– Соболезную вашей утрате, – проговорила я, едва они подошли ко мне.

– Спасибо, дорогая, – с придыханием произнесла госпожа Бернел. – Спасибо, что не забыла о нас. Кто бы мог подумать, что всё так обернется… Кажется, еще недавно вы с Хейроном стояли, оба такие красивые, у Храма Зеннона, а теперь… – Я почувствовала, как к щекам прилила кровь, а Ния Бернел покачала головой. – До сих пор не могу прийти в себя. Чтобы мой сын погиб во цвете лет от рук разбойников…

Господин Бернел бросил на жену хмурый взгляд и, отойдя к боковому столику, налил себе что-то из графина – по виду коньяк. Не обращая внимания на мужа, госпожа Бернел усадила меня на диван так, что портрет Хейрона оказался прямо напротив: находиться под его пристальным взглядом мне не хотелось, но пересесть я не решилась.

Когда господин Бернел наконец занял свое место, его жена заговорила, периодически вздыхая и прикладывая к глазам платок: о том, каким злодеем оказался Утешитель Йенар, втянувший Хейрона в смертельную авантюру, о том, как героически погиб ее сын, о том, как неблагодарен остался город за выполненный перед ним долг… О том, как она поразилась, услышав обо мне – «Как! Вира, наша Вираизбавила Серру от Теней?». Она говорила, не давая мне возможности вставить ни слова, и с каждой минутой я чувствовала себя всё более неловко.

Пока его жена изливала свои восторги, сам господин Бернел молча цедил алкоголь, а между его бровями залегла складка.