Книга Грим, страница 148 – Анастасия Худякова

Теодора долго смотрела на черно-белое изображение дома, не в силах вспомнить, где она видела его раньше. Каменный забор, невысокие ворота, красивая наружная лестница и козырек над ней, а позади – лес. Такой же, как в долине, где жил Роман. Теодора подумала было про Магнуса, соседа Романа, но этот дом точно не принадлежал ему. Она проезжала мимо, дом Магнуса выглядел немного иначе, и лес словно убегал от него. К этому же дому он подступал вплотную, будто стремился поглотить его и уничтожить… В этот момент взгляд ее упал на другой лист, на котором под черно-белым снимком было отпечатано несколько строк, а ниже быстрой, явно взволнованной, но очень уверенной, жесткой рукой была начерчена, словно в спешке, кривая схема – правый край ее ушел вниз, но все буквы были видны отчетливо. Теодора успела различить знакомое до боли имя, черные круги букв «о» и «а» на белой бумаге. С ее лица мигом сошла вся краска. Побелели даже губы. Теодора часто задышала, и горло заскребло, будто она вдыхала ледяную пыль, оседавшую на оконной раме по другую сторону стены.

Стиг Баглер вошел тихо, но Теодора заметила приближающуюся тень вовремя, чтобы сесть так же непринужденно, как прежде, и направить взгляд на дверь. Увидев ее, он остановился на пороге, хотя удивленным не показался. Баглер вгляделся в ее лицо. Если он и заметил неумело сыгранное выражение бледного, фальшивого спокойствия, то не подал виду.

– Нужно было выйти. – Баглер никогда не объяснял, не оправдывался и не извинялся.

– Здравствуй, Стиг.

Баглер кивнул. Теодора знала его достаточно хорошо, чтобы не принять такое хмурое бессловесное приветствие на свой счет. Слегка опущенная голова, сведенные брови и напряженные плечи свидетельствовали о неловкости. Он не мог подобрать верных слов и к тому же чувствовал себя виноватым.

– Тебе холодно?

Он заметил, как Теодора держится за воротник куртки, запахивая его плотнее, словно защищаясь.

– У тебя тут сквозняк.

Оба бегло взглянули на плотно закрытое окно. Оба отвели глаза: Теодора – вниз, Баглер – вправо, туда, где стоял компьютер. Монитор теперь погас, и бледное лицо девушки освещала одна лишь настольная лампа. Густые тени скрадывали белизну.

– Прежде чем ты спросишь, зачем я пришла, скажу очевидное: мне глубоко неприятно, что над нами повисло такое непонимание, и то, как мы расстались, мучило меня все это время. Я так не хочу, Стиг.

Он долго смотрел на нее почти не двигаясь, потом переступил порог и закрыл дверь. На точеном, слегка грубом лице застыло странное выражение. Баглер терзался внутренним конфликтом, но выразить его словами не мог. Теодора попыталась сосредоточиться на его огромной фигуре, но перед глазами лишь настойчивее всплывали буквы, выведенные его же рукой. Она не могла заговорить об этом. Физически – могла, но просто не представляла, к чему это могло бы привести в таком случае, потому что Стиг Баглер обладал еще одной чертой, неразрывно связанной с его натурой, и вот она-то приводила Теодору в замешательство каждый раз. В отличие от немногих слов, что он произносил, действия его были непредсказуемыми.

– Чего ты хочешь?

– Понять тебя. И хотя бы не быть тебе врагом.

– Глупости, ты никогда не была моим врагом.

– Раньше – нет, но теперь… Я ужасно себя чувствую, Стиг.