Книга Грим, страница 64 – Анастасия Худякова

Ульф едва заметно перемещался по комнате. Он подошел ближе и сел во второе кресло напротив. Роман глубоко задумался, упершись локтем в подлокотник и прижав указательный и средний пальцы к губам. Он не ожидал таких рассуждений от этого человека, напускавшего на себя вид легкой, небрежной наивности. Он в принципе ни от кого такого не ожидал, потому что давно привык, что люди думают не так, как он сам.

– А как насчет скорби? Она тоже выдумана?

– Отчасти, – кивнул Ульф. – Давайте разберемся, копнув глубже. Почему люди страдают и убиваются, потеряв родных? Им больно, да. Но главная причина не в этом. Во-первых, они жалеют себя. А во-вторых, жалеют ушедшего. Потому что думают, что его бесценная жизнь внезапно оборвалась и канула в небытие. Они строят теории рая и ада, перерождения, даже других миров, но в одном-единственном всегда сходятся: бедный, бедный Джон Доу. Но с чего вообще мы взяли, что тому, кто умер, хуже всех? Почему в своем святом тщеславии богов люди уверены в том, что жизнь на земле – единственно правильная и хорошая, а то, что будет после, – лишь призрачная тень, отголосок, иллюзия? Может быть, все как раз наоборот? Может быть, этот переход – благо, и смерти стоит не бояться, но принимать с умиротворением и готовностью? Именно люди придумали рай, но они же придумали и ад. Люди придумали мораль и правила, придумали святых и грешников, придумали ангелов и демонов, придумали тех, кто будет вознагражден за добродетели и невинность, и тех, кто поплатится за потворствование своим желаниям. Они придумали, что жертвенность – это хорошо, а забота о себе – плохо, что хорошо отдавать и плохо – брать. Придумали, что черное – это черное, а белое – это белое. Придумали, что плохо быть умным и хорошо быть таким, как все, потому что плохо, когда ты не подчиняешься, но хорошо, когда становишься безликим и позволяешь другим думать за тебя. Люди, придумавшие богов и святых, так вдохновились своей фантазией, так заигрались в «угадайку», что ослепли от своих же «интеллектуальных вспышек», хотя успели возвести себя в ранг богов, самых удачных и любимых. Но что будет, если миром начнут управлять слепые боги? Ответьте на вопрос, и вы поймете, куда приведет себя человечество.

– Осторожнее. За такие идеи вас может запросто отвергнуть любое общество.

– И хорошо. Если мои идеи не примут, то зачем мне такое общество?

Роман долго смотрел в камин. Так долго, что потерял счет времени и несколько раз моргнул, прогоняя задумчивость.

– И вы так просто говорите обо всем этом? То есть вас ведь наверняка не раз ругали и отталкивали за такие взгляды.

– Конечно. Ну и что?

– Вы и не пытаетесь вписаться, – удивленно размышлял Роман, по-прежнему глядя на тлеющий огонь, как будто говорил сам с собой.

– Я не лгу.

– Что, никогда? Не верю.

– Почему?

– Так не бывает. Все лгут.

– Я – нет. Как и вы.

– Вы меня не знаете. Как вы можете судить?

– Я чувствую все немного острее… других. Я точно знаю, когда мне лгут, когда притворяются или жульничают. И потом, у лжи особый запах.

– И чем пахнет ложь?

Ульф втянул носом воздух и ненадолго прикрыл глаза. Его руки расслабленно лежали на подлокотниках кресла ладонями вниз, а голова была слегка откинута назад, как будто так он мог лучше разглядеть своего собеседника. Он открыл глаза и ответил: