Книга Грим, страница 65 – Анастасия Худякова

– Поденкой.

– Разве у маленькой бабочки есть запах?

– У всего на свете есть свой запах.

– Почему же у лжи и поденки он одинаков?

– Поденка приходит в этот мир через сложный процесс линьки и развития, но живет в итоге всего день, не имея при том даже пищеварительного тракта. Это обман самой жизни. Разве может что-то тягаться с этим? Она есть как форма, но жизни ее не существует, потому что нет ничего, что делало бы ее по-настоящему живой. Ложь умеет казаться прекрасной. Парит над миром, блестя прозрачными крыльями и пуская блики по воде.

Роман вспомнил об остывшем кофе. Взял чашку, встал и подошел к роялю. Ульф смотрел то на него, то по сторонам. Он выглядел по-домашнему растрепанным, и любому другому это придало бы неряшливый вид. Но Ульфу перекошенный воротничок рубашки, расстегнутая жилетка и рассыпавшиеся волосы шли, и, казалось, причеши его и надень галстук – все испортишь и приведешь в нелепый вид.

– Так зачем вы убили учителя?

Роман не повернул головы, и внешне его лицо не приняло никакого выражения. Однако он застыл, остолбенел, так и не успев донести чашку с кофе до рта.

– Что вы сказали?

– Ну бросьте! С вами играть в скучнейшее «меня не поймаешь» у меня совсем нет желания. К тому же я не осуждаю. Просто любопытно. Никак не могу понять причину.

Роман ответил не сразу, но Ульф хотя бы добился того, что тот посмотрел на него. Он поставил чашку на рояль и обернулся.

– Как вы узнали?

– Вы сказали сами.

– Что за ерунда? Как? Вы что, какой-нибудь частный детектив под прикрытием? Что ж, это хотя бы как-то все объяснило.

– Вот это уже обидно!

– Объяснитесь.

– Я никакой не детектив. Как вам такое в голову пришло? Я настолько плохо выгляжу? – От возмущения Ульф вскинул руки ладонями вверх, выгнул левую бровь.

– Как вы узнали? – Роман отчеканил каждое слово. Ему хотелось подбежать и сдавить горло человека напротив и держать, пока оно более будет не способно прохрипеть ни звука. Он удерживал себя на месте с огромным трудом, с удивлением замечая, что почти не пытался оправдаться или хотя бы прикинуться непонимающим. Интуитивно Роман понимал, что в этом нет никакого смысла.

– Вы сказали, правда же! На будущее – будьте осторожнее со словами. И замечаниями.

Роман выжидал.

– Когда я спросил про мертвого учителя, я сказал, что его обнаружили в собственном доме, это было во всех новостях. Но нигде и никогда в сводках не упоминалось о том, что его обнаружили в спальне.

– Кто вы такой?

– Я вам не друг. Но я точно и не ваш враг. Вообще-то вы тут совершенно ни при чем, я никому не друг. Мое положение этого не позволяет. Но здесь я исключительно из любопытства. И немножко – тщеславия. Совсем чуть-чуть.

– Я не об этом спрашивал.

– На ваш вопрос я пока ответить не могу.

– Почему?

– Время еще не пришло.

– Так. И чего же мы ждем? Или этого вы тоже не можете сказать?

– Не могу. Мне запрещено говорить об этом. Но вы можете догадаться сами. Для вас это не составит большого труда. Нужно лишь чуть больше веры.

– Веры? Это в кого же? Я, боюсь, до крайности не религиозен.

– И замечательно. Это вера другого рода.

– Вот что, я не собираюсь играть в ваши игры! Вы в моем доме, куда я вас не приглашал. Не юлите.

– Вам нечем мне пригрозить. Но даже если бы было, уверяю, это пустая трата времени. Со мной такой подход не сработает, а вы глубоко разочаруете самого себя. Но что вы можете сделать, так это не пытаться ничего отрицать. Я никогда не лгу, не умею лгать, даже если бы и хотел это сделать. Я могу юлить, могу путать, пугать, наводить ужас или внушать страх, но не лгать. Это вам стоит знать обо мне. Да, я здесь из праздного любопытства. Оно слепо вело меня, но я начинаю думать, что не ошибся, следуя ему.