Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 131 – Елена Кондрацкая

– Даже не мечтай.

Эта часть окутанного мраком города напоминала ту, которая встретила их, когда они только спустились под гору: те же руины, разбитые улицы, мёртвые сады. Игла старалась держаться поближе к Дару, тревожно смотрела по сторонам и то и дело проверяла нож. Ветер сказал, что мракогрызам сюда не пробраться, но мало ли какие ещё чудища могут обитать в этих краях. Шли они наугад и по большей части молча, лишь изредка звали Ветра, надеясь, что он откликнется из темноты. Игла то и дело хотела спросить Дара о том, что его гложет, но не решалась. Чутьё подсказывало, что сейчас не время и не место для подобных разговоров, но и когда подходящее время настанет, и настанет ли – она не знала. Как не знала и о том, стоит ли вообще лезть к нему в душу, или что там у него вместо неё. Эти мысли заставляли её нервничать ещё сильнее, беспокойство о нём смешивалось с беспокойством о Ветре, о Светозаре, о Ласке, которая осталась снаружи, и достигало таких невероятных размеров, что Игле казалось, будто она вот-вот лопнет, разорвётся на тысячу маленьких вопящих Иголок, рассыпется по темноте и исчезнет. Ну или – Игла потёрла ноющие виски – она просто сходила с ума.

– Вон он. – Голос Дара вытянул её из пучины безумных мыслей, и Игла посмотрела туда, куда показывала его рука.

Ветер сидел на земле, прислонившись спиной к огромному пню, такому широкому, что не обхватить и втроём. Ветер обвил ноги обеими руками и спрятал лицо в коленях, худенькие плечи мелко подрагивали. Сперва Игла удивилась, что так легко сумела разглядеть его настолько чётко, а потом вдруг осознала, что вокруг больше не темно. Вернее, не совсем темно. На площади, – а это была именно она, – посреди которой сидел Ветер, царил серебристо-голубоватый полумрак. Отдаляясь, он становился зыбче, уступая место свету, который собирался близ высокого белокаменного терема. Вокруг его башен свернулся невообразимо большой скелет дракона. Его рогатый череп лежал на широкой лестнице, ведущей к подножию терема. Из пустых глазниц, между рёбер, из пасти и трещин костей росли сотни сияющих грибов.

Стоило Дару ступить на площадь, кости задрожали, и дракон поднял голову. Грибы, пыль и камни полетели на землю. Ветер в ужасе закричал, сорвался с места и, спотыкаясь, бросился к Игле. Дракон медленно повернул голову к Дару, раскрыл истлевшую пасть и из неё чудесным образом полился голос, который Игла уже слышала.

– А я уж думала, ты не придёшь, – проворковал звонкий голосок Забавы, а в следующий миг из пасти дракона вырвалось ослепительное синее пламя, сжигая всё на своём пути.

Дар подхватил Ветра, и они втроём с Иглой нырнули за пень. Дерево затрещало и застонало, сдерживая натиск пламени.

– Я думала, синее пламя не горячее! – взвизгнула Игла, перекрикивая рёв огня.

– Оно и не горячее! – крикнул Дар, и Игла заметила, что пень медленно покрывается ледяной коркой. Внутренности сжались. То, что она сперва приняла за жар, оказалось обжигающим холодом. Игла даже не знала, что хуже: сгореть заживо или превратиться в ледышку.

– Что делать?

– Мертвосвет! – закричал Ветер, закрывая голову руками и прижимаясь к Дару. – Это мертвосвет!

Пламя стихло, и Дар выглянул из-за пня, который стал похож на огромного ледяного ежа. Дракон склонил голову, готовясь к новому залпу. Грибы в глазницах сияли и переливались, по ним проходили бело-синие волны света. Дракон вскинул голову, разинул пасть, мертвосвет в его глотке вспыхнул, и пламя ринулось в лицо Дару.