Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 137 – Елена Кондрацкая

– Вот такая штука.

– Похоже на светоч!

Ветер остановился, отдал лампу Дару и с интересом посмотрел на книгу, протянул к ней руку, но отдёрнул, не решившись прикоснуться, и спрятал обе руки за спину.

– Да-да! Как странно, я думал, что он единственный в своём роде!

– Что такое светоч? – спросил Дар. – Другая книга?

– Это наш самый священный предмет! – Ветер смотрел то на книгу, то на Иглу с замешательством, словно не был уверен, что Игла имеет право держать её в руках. – Наследие Белой Царицы и связь с ней. Жрецы хранят его в храме, молятся в большие колокола, прислонившись к нему лбом, чтобы Белая Царица услышала их. Каждый житель города касается светоча дважды в жизни. Когда рождается и когда умирает. Я при рождении не касался светоча, поэтому… ну в общем, в храм мне заходить нельзя и не всем можно со мной общаться, но это неважно! Важно другое! Откуда у вас ещё один светоч?

– Это… просто книга. – Игла не знала, как объяснить. Они с Даром переглянулись, явно думая об одном и том же. Возможно ли, что светоч – то, что они ищут? И если да, то как его раздобыть?

– Что такое «просто книга»? – Ветер точно был занят совершенно другими мыслями.

Игла открыла книгу и показала Ветру.

– Вот. Люди записывают сюда свои знания или фантазии, чтобы поведать о них другим.

– Да? – не поверил Ветер. – Хотите сказать, это что-то вроде наших скрижей?

– Скрижей? – Настал черёд Иглы теряться в догадках. – Что это?

– Жрецы вырезают слова на каменных табличках – скрижах, – ответил Ветер, продолжая путь по коридору. – Это очень удобно, их можно читать даже в темноте. А это – неудобно. – Он ткнул пальцем в книгу, которую Игла несла в руках. – В темноте не почитаешь. Но я всё равно читать не умею. Этому учат только жрецов и некоторых воинов. Ходокам и всем остальным такое ни к чему – так жрецы говорят.

– Умение читать и писать наделяет властью, – сказал Дар, останавливаясь на развилке. Коридор раздваивался. – Неудивительно, что ваши жрецы не хотят делиться знаниями.

– Какая власть может быть в умении понимать закорючки? – с сомнением спросил Ветер.

– Например, вот это, – Дар указал на книгу, – сборник могущественных заклинаний – ключей не только к тому, как устроен мир, но и к тому, как его изменить. Игла может всё это узнать, а ты нет.

– Жрецы говорят, что менять мир не в наших силах.

– А ещё ваши жрецы говорят, что в Проклятых Пределах живут одни чудовища. Они говорят только то, что выгодно им. Чтобы вы сидели смирно и подчинялись.

– Они заботятся о нас, – возразил Ветер, но голос его звучал не слишком уверенно. – Если бы не они, мы бы погибли.

– Или наконец выбрались бы из этого проклятого города.

Игла положила руку на предплечье Дара, призывая его остудить пыл. Она чувствовала его раздражение и боль от сложившейся несправедливости, но Ветер тут был ни при чём, он был такой же жертвой обстоятельств, как и сам Дар. Возможно, именно поэтому и реагировал так эмоционально. В маленьком Ветре он видел себя. И себя от сестры Дар спасти не сумел, оттого так отчаянно пытался расшевелить Ветра?

– Дар хочет сказать, что важно самому выбирать свою жизнь. – Она примирительно улыбнулась. – Независимо от того, что говорят другие. Жрецы могут желать вам зла или добра, заботиться или пытаться подчинить, но только ты, Ветер, должен решать, как жить, какой путь выбирать. Никто – даже жрецы! – не имеет права лишать тебя этого выбора. Не позволяя тебе учиться, спрашивать о Проклятых Пределах, умышленно или нет, они этот выбор отнимают. Это не значит, что они плохие, это значит, что все мы можем ошибаться. Возможно, дело в том, что кто-то когда-то лишил выбора их.