Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 179 – Елена Кондрацкая

Посреди комнаты, напротив камина, манила к себе уютная лежанка с резной спинкой, ножками в виде когтистых птичьих лап, укрытая мехом и горой подушек. Подушки были все разные: одна – вышитая луговыми травами, другая – с изображением чертополоха, третья – старая, выцветшая, пахнущая ладаном.

Дар сидел на лежанке спиной к двери.

– Чаю? – хрипло спросил он, не оглядываясь. – Мяун говорит, душица нынче славная уродилась. Горчит, как злая память.

На кованом столике перед ним уже стоял чайник, в котором клокотало что-то тёмное, с плавающими веточками. Рядом – две кружки. Две. Будто он правда кого-то ждал.

В гостиной не было лишнего света, поленья в камине потрескивали, отгоняя холод веками собранного одиночества, которое сделалось мягким, как эти подушки, и привычным. Понятным Игле.

– Не откажусь, – сказала она и села рядом.

Дар разлил отвар по кружкам. На поверхность всплыли алые ягоды клюквы.

– Этот отвар меня научила заваривать Лада, – помедлив, сказал он.

Игла вздрогнула. Бабушка? Дочь Забавы. Проклятая девушка, которая всю свою жизнь провела в теле старухи. Игла так и не спросила о ней, о том, что приключилось.

– Расскажи мне о ней. Забава сказала, ты её прогнал.

Дар покачал головой.

– Должно быть, так она сказала Забаве. Лада ушла сама. Так же неожиданно, как и появилась. – Он откинулся на спинку лежанки и прикрыл глаза, вспоминая. – Она появилась на пороге моего терема лютой зимней ночью, ворвалась и принялась хозяйничать, как у себя дома. Прямо как кто-то ещё. – Он приоткрыл правый глаз и покосился на Иглу. Та хмыкнула и отпила горького варева. – Не знаю почему, но я не сумел её выставить. Может, из-за бури за окном, которая не прекращалась, кажется, целый месяц, может, почему-то ещё. Я был слишком занят поисками сердца, запирался в библиотеке, метался вслед за малейшими зацепками, даже не представляя, что… – Он вздохнул, потирая лоб. – Я редко появлялся дома. Мы почти не виделись, едва ли с десяток раз разговаривали. Однажды на одной из вылазок меня ранили, и она помогла мне наложить повязки. Пожалуй, это было наше самое долгое взаимодействие, но и тогда я ничего не почувствовал, не понял. Ни разу не спросил, нужна ли ей помощь. – Он усмехнулся и с сожалением поморщился. – Лада прожила у меня до весны и ушла с первой капелью. Я проснулся – а её и след простыл.

– Вот так просто? Она ушла, ничего не сказав?

– Оставила записку. Что-то вроде «Спасибо за приют. Отправляюсь на поиски своего места. Может, ещё свидимся». Я забыл о ней почти сразу и не вспоминал до того, как Забава… – Он замолчал, сжимая кулаки. Игла, помедлив, накрыла его ладонь своей.

– Ты не мог знать.

– Я мог быть внимательнее. Может быть, тогда всё сложилось бы иначе. Для всех нас.

Игла пожала плечами.

– Может быть. Бабушка бы превратилась в красавицу, ты нашёл бы своё сердце. Я бы умерла в лесу, потому что бабушка бы меня не нашла. Светозар бы не поехал ко мне со службы и не погиб бы. Я бы не вломилась в твой терем и не сидела бы здесь сейчас. Но судьба распорядилась иначе.

Дар посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом.

– Я не верю в судьбу. Нас ведёт вперёд наш выбор, а не рука богов.

– Поверю сыну богини, – усмехнулась Игла, убрала руку, разрывая прикосновение, и спрятала взгляд. – Значит ли, что ты жалеешь, что тогда, тысячу лет назад, не сделал другой выбор? Не выбрал Ладу?