Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 31 – Елена Кондрацкая

Чернава тяжело и глубоко вздохнула. Карета, подпрыгивая на бесконечных ухабах, погрузилась в неловкое молчание. Игла поджала губы, думая, как продолжить разговор и вновь не угодить в подобную печальную тему, а Чернава вновь тяжело вздохнула.

– Соболезную, – сказал Дар, Игла вздрогнула и, придя в себя, кивнула.

– Да, примите с сыном наши соболезнования.

Чернава махнула рукой и откинулась на спинку сиденья. Вздохнула и побледнела ещё сильнее. Тут-то Игла и заподозрила неладное.

– Чернава? – протянула она настороженно. – У тебя схватки?

– У неё… что? – округлил глаза Дар. – Она что, рожать собралась?

– Пустяки, сейчас пройдёт. – Чернава снова махнула рукой, но тут же сморщилась и стиснула зубы, сдерживая стон. – Это… Я просто… тут такие ухабы… ох… тряхнуло неудачно, сейчас… сейчас всё… о-о-ой!

Чернава схватилась за сиденье и напряглась всем телом, а Игла тут же подскочила к ней, одной рукой помогая лечь на бок, а другой ощупывая живот.

– Живот уже опустился, – сказала она, вставая на колени перед Чернавой. – Думаю, ты рожаешь, но надо убедиться. Разрешишь мне посмотреть?

Чернава закивала, а Дар замотал головой.

– С ума сошли? Только не в моей карете! Это же арракийский бархат!

– Простите, – пискнула Чернава. А Игла не успела поднять той юбку, как по сиденью на пол кареты потекли воды.

– Прекрасно, просто замечательно! – прорычал Дар, поднимая ноги, чтобы не замочить сапоги. – Сама будешь тут всё отмывать.

Игла его не слушала. Она была занята Чернавой.

– Останови карету, – скомандовала она. – Надо развести костёр и нагреть воды. И уложить Чернаву удобно. Пока я буду ей заниматься, ты развлечёшь Люба.

Несчастный мальчик забился в угол кареты и испуганно смотрел на то, как корчится в схватках его мать. Он явно плохо понимал, что происходит.

– Вот ещё…

– Дар! – прервала его Игла, грозно оглядываясь. – Ребенок просится наружу, сейчас не до пререканий. Любу нужна поддержка, он напуган – займись этим. Успокой его, а потом обеспечьте меня водой и чистой тканью, ясно?

Несколько мгновений Дар удивлённо смотрел на неё, будто видел впервые, а потом кивнул, остановил карету и, взяв Люба за руку, вывел того наружу. Игла выскочила следом, достала из дорожного сундука первое попавшееся платье и расстелила на земле. Помогла Чернаве выбраться из кареты и лечь, подложила под голову свой походный плащ. Убедившись, что лежит Чернава более-менее удобно, побежала собирать хворост.

Когда костёр заплясал, откуда-то появились Дар и Люб. Мальчик выглядел лучше, нёс охапку хвороста, а Дар – походный котелок, полный воды. Игла тем временем пустила на тряпки другое платье. Дар проследил за этим, но ничего не сказал, только помог разорвать непослушную ткань. Игла кивнула в благодарность, велела увести Люба в лес и не возвращаться до тех пор, пока она сама их не позовёт. И тут Дар не стал с ней спорить. Когда их шаги стихли вдали, Игла принялась за дело. Роды она принимала часто. Сперва вместе с бабушкой, а потом – и сама, поэтому знала, что делать и как. Бабушка говорила, что у неё лёгкие руки и роженицы разрешаются быстро, если ведёт их за собой Игла.

«В тебе столько жизни, что они за тобой тянутся, – качала головой бабушка. – Ведёшь их, будто ты и есть сама жизнь. А они и идут, как ниточка за иглой».