Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 39 – Мария Ермакова

– Что было на фотографии, которую сжег Его Сиятельство? – спросила я и с сожалением ощутила, что поцелуи прекратились.

– Графиня и Кворч, который обнимает ее, стоя сзади и положив руки ей на живот, – помолчав, ответил старший дознаватель. – На их месте я бы не делал подобное фото.

– Картинка, несомненно, указывает на адюльт, но вряд ли доказывает, что Гальфи – не сын Его Сиятельства… – задумчиво кивнула я.

Спустя некоторое время мы вернулись в постель. Я положила голову на грудь Демьену, а он перебирал мои локоны.

– Поспи, Эвелинн, – услышала я и почувствовала, как он целует меня. – Завтра будет долгий день.

***

Во сне я бежала, проваливаясь в глубокий снег, а по лесу летело, отдаваясь многократным эхо: «Сдохни, ведьма!» Когда тяжелый кусок льда ударил меня по плечу, я вздрогнула и… проснулась.

Я была одна. Разворошенная постель, смятые простыни, аромат близости, от которого мои щеки тут же вспыхнули ярким румянцем – любая опытная горничная по этому запаху определит, что происходило ночью в спальне…

Я поднялась, накинула пеньюар и открыла окно, не опасаясь ветра, который уже стих. Затем подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение и нашла себя удивительно хорошенькой. Глазасияли, губы припухли, на щеках алел румянец, лишая меня обычной бледности, копна спутавшихся волос вносила в образ частичку дикости. Если Демьен такой видел меня этой ночью – я довольна!

Демьен…

Тронула пальцем шею, на которой красной отметиной горел след от его поцелуя, обвела контур губ. Этот сухарь в форменном сюртуке, чья душа застегнута на все пуговицы и перетянута ремнями, подарил мне незабываемую ночь, полную нежности и страсти, каких еще не было в моей жизни. Неужели судьба после стольких лет одиночества и отчаяния преподнесла мне подарок?

Глухой стук, раздавшийся за спиной, заставил вздрогнуть. Обернувшись, увидела деда, который уронил канделябр с прикроватной тумбочки. Второй лежал на моей подушке – видимо, именно он, падая, ударил меня по плечу и разбудил.

– Что ты делаешь? – изумилась я.

– Пытаюсь вытащить тебя из любовных грез, малышка, чтобы ты обратила внимание на гостью, – усмехнулся дед.

– На какую? – машинально запахивая пеньюар, спросила я.

Бенедикт кивнул в сторону двери. У порога стояла… призрачная лисица. Едва взглянув на нее, я поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее, потому что в этот раз она не наблюдала за мной, гордо щурясь, а кружилась и беззвучно тявкала, подбегая к двери и отбегая обратно. Я вспомнила, как она не выпускала нас с Бреном из библиотечного помещения, и нехорошее предчувствие, одно из тех, что имеют обыкновение сбываться, закралось в душу. Еще не осознавая, что делаю, я бросилась одеваться потеплее, понимая, что лиса зовет меня последовать за ней.

Едва я подошла к двери, в проеме вырос Бенедикт.

– Будь осторожна, Эвелинн, – напутствовал он, сдвинув седые брови, – опасайся призрака!

– Она не причинит мне зла, – пробормотала я, проходя сквозь него, открывая дверь и выбегая наружу. – Она всегда защищала меня!

Лиса уже бежала по коридору к лестнице, где остановилась и оглянулась. В ее взгляде я ясно прочитала отчаяние и надежду, страх и решимость. Сила чужих эмоций была такова, что у меня закружилась голова, я была вынуждена остановиться, опершись на стену. А затем побежала вновь, потому что в моем сердце будто включился метроном, отсчитывающий чьи-то последние мгновения. Вот только я пока не понимала, чьи.