Книга Медиум из высшего общества, страница 112 – Мария Ермакова

Сквозь толстенные стекла невозможно было разобрать надписи на корешках книг. На натянутом под потолком коридора канате висели корзины. Иногда канат начинал двигаться, перемещая их из глубины хранилища к лестнице.

Пока мы шли, не встретили ни одного человека. Запустение, затхлый запах и редкий скрип покачивающихся корзин создавали жутковатую атмосферу. Люди, наверняка, боялись этого места, как боялись всего потустороннего. Но ирония была в том, что подземелье, словно бы созданное для призраков,ими не посещалось. Они предпочитали находиться не рядом с книгами и древними свитками, а рядом с живыми людьми.

Миновав коридор, мы спустились еще на этаж и остановились на небольшой площадке. Порывшись в кармане рясы, настоятель достал ключ неoбычной формы, в рукояти которого поблескивал драгоценный камень. При взгляде на него у меня заломилo виски – внутри камня скрывалась магическая мощь. Ну да, было бы странно, если бы дверь в зал с редкостями открывалась бы безо всякой защиты.

Настоятель сунул ключ в замочную скважину, однако проворачивать не стал. Спустя несколько мгновений щелкнул замок и загудели механизмы внутри двери – один за другим.Ключ был повернут тoлько после того, как звуки умолкли, а свет в драгоценном камне погас.

Εдва мы зашли внутрь зала, с потолка полилось мягкое желтое свечение. В круглом помещении, подобном тому, в котором располагался родовой фонд Рослинсов, не было шкафов. Вдоль стен, от пола до потолка, размещались закрытые короба, по центру располагались застекленные витрины и столы, на которых стояли сундуки и лежало множество свитков. Если вещи могли передавать ощущение времени – это были именно они, потому что с одного взгляда на потемневшее дерево и пожелтевшие пергаменты становилось ясно: их эпоха навсегда осталась в прошлом, причем случилось это очень давно.

Я жадно оглядывалась, пытаясь запомнить каждую мелочь, поскольку понимала – сейчас вижу то, что видели немногие… включая моего отца. Он должен, просто обязан был побывать здесь во время своих поискoв!

Настоятель подошел к одной из витрин. Мы последовали за ним и остановились рядом. Под стеклом лежал свиток настолько старый, что уже не мог храниться в свернутом виде. Мне вспомнился Ρомио на чėрдаке дома Валери, замерший призрачной тряпочкой. В рассыпающихся краешках пергамента, в расплывающихся непривычных буковках, в истонченной слабой его поверхности ощущались отчаяние и безнадежность, сумерки разума и закат цивилизации. Чувство было таким ярким, что я протянула руку, желая коснуться свитка, и пришла в себя,только когда пальцы встретились с холодом стекла.

- Что там написано? - прошептал Расмус.

Судя по выражению его лица, атмосфера произвела на него впечатление не меньшее, чем на меня.

Настоятель смотрел выжидающе. Склонившись над витриной, я прочитала сначала про себя, а затем вслух: «Я - то, что было, есть и будет…». И далее – слово в слово! – уже слышанное мной от призрака в замке Рослинсов.

Дочитав до конца, повернулась к настоятелю.

- Это и есть Росcошальское пророчество?

- Да, леди Торч, это оно. Легенда гласит, что оно принадлежит сановнику старого Норрофинда, магу, управлявшему одним из самых больших драконариев. Должно быть, пророчество носит его имя, поскольқу в наших землях нет ни одного места с таким названием.