Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 29 – Лина Калина

Я моргаю, уже не зная, что хуже: бежать круги или выполнять его команды, которые сыплются одна за другой.

— Уже лучше, — комментирует блондин, но тут же холодно добавляет: — Но всё равно недостаточно. Огонь должен безоговорочно слушаться тебя.

Он оказывается у меня за спиной. Ладони жёстко накрывают мои руки, пальцы уверенно разворачивают запястья. Я почти не слышу слов про стойку, слишком близко его дыхание.

Блондин снова поправляет мои руки. Его дыхание щекочет шею, и пламя в ладонях подчиняется не мне, а ему — вспыхивает ярче, будто мой огонь давно выбрал себе хозяина.

— Дыши ровно, — говорит он низко. — Магия не терпит хаоса.

— Вы... отвлекаете… — жалобно выдыхаю я.

Пытаюсь сосредоточиться, но слышу лишь гул крови в висках. Пламя дрожит, словно разделяет моё смятение. Стоит блондину чуть сильнее сжать запястья — и огненный шар срывается, летит вперёд и с гулким ударом врезается в тренировочное чучело. Ткань загорается мгновенно, пламя жадно пожирает солому.

— Ой! — вырывается.

Я же туда не целилась!

— Хорошо. На сегодня хватит.

Тренировка едва закончилась, а я уже снова в тронном зале. Высокие колонны, витражи, ковры — а я на табуретке у ног кнаэра. Люди и драконы тянутся один за другим: кто жалуется на налоги, кто просит помощи у дозорных, кто вымаливает прощение.

Кнаэр сидит с каменным лицом; его голос звучит чётко и хладнокровно, а я стараюсь не клевать носом и не шевелиться. Не хватало ещё привлечь внимание — а то защитные огненные сферы взбесятся. Блондин до сих пор не простил мне тот ковёр.

Когда приём, наконец, заканчивается, я с облегчением сбегаю в лечебницу. Здесь всё привычно: хромые дозорные, ожоги, вывихи, крики «доктор, помогите». Я снова становлюсь собой — не подопечной кнаэра, а врачом. Пусть и в чужом мире.

Неделя ускользает незаметно. Я всё так же бегаю между лечебницей и тренировочной площадкой, между пациентами и огненными шарами. Но кое-что меняется: огонь начинает слушаться. Я уже держу ровную «свечу», а иногда даже маленький шарик, и он больше не улетает сам в чучело.

На тренировке в очередной раз сжимаю пальцы, сосредоточенно бормочу руны, которым меня обучил блондин, и вдруг ладонь обжигает жаром. Между пальцами рождается настоящий шар огня — яркий, живой, с хвостиком искр, который легко подчиняется мне. Я перекатываю его по ладони; он повисает на пальцах и исчезает.

Блондинчик хлопает в ладоши и торжественно объявляет:

— Поздравляю, доктор, ваша концентрация идеальна. Теперь в моём городе ничего не сгорит.

Я довольно улыбаюсь. На душе светло, будто я снова на экзамене, который наконец-то сдала.

Спешу в лечебницу. День пролетает незаметно. Вечером, когда я откладываю стопку отчётов, которыми снова нагрузил доктор Вирес, в помещение влетает чумазый мальчишка.

— Доктор, доктор! — кричит он, завидев меня. — Вот, вам просили передать.

Мальчишка впихивает мне какую-то коробку.

— А кто? — спрашиваю, но он уже убегает.

Коробка лёгкая, обёрнута в грубую бумагу, пахнет улицей и пылью. Осторожно открываю. Внутри изысканное пирожное: крем цвета топлёного молока, карамельная розочка, даже золотистая крошка по краям. Узнаю стиль одного упрямого кнаэра.

И записка: «Не привыкни».

Поздно, дракон. Уже привыкла. Зажимаю бумажку между пальцами, невольно чувствую запах карамели — терпкий, с лёгкой горечью. Точно как он.