Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 3 – Лина Калина

— Запиши. Беру её.

Я вздыхаю. Всё. Без торга. Хоть бы цену обсудили, а то прямо как на дешёвой распродаже.

— Записано, кнаэр. — Эзер торопливо вписывает что-то в толстую книгу учёта.

— Я не вещь, — вырывается у меня.

Блондин медленно тянет руку и подцепляет короткую цепь, соединяющую мои запястья. Одно резкое движение — и я теряю равновесие, вынужденная шагнуть к нему.

— Вещь? — повторяет он чуть тише, чем можно вынести. — Я решаю, чем ты будешь. Всё, что я купил, теперь моё.

Блондин отпускает цепь так, будто делает одолжение.

Я отшатываюсь, но он тут же сокращает дистанцию, как хищник: тянет ближе, заставляя чувствовать жар его тела, потом медленно отпускает, оставляя лишь глоток воздуха.

— И я решаю, как долго моёостанется целым, — его голос едва слышен, но от этого только страшнее. — Поняла?

Киваю, загипнотизированная его взглядом, и дракон наконец разжимает пальцы.

Эзер шумно сглатывает и, пряча глаза, закрывает книгу реестра, словно окончательно запечатывает мою судьбу.

— Идём, — приказывает блондин.

— Куда? — вырывается.

Ну да, спрашиваю глупость. У таких красавцев маршрутов два — подвал и спальня. В обоих случаях концовка так себе.

— Туда, где я проверю, что ты действительно доктор. — Он слегка натягивает цепь, делая выбор за меня.

Вздохнув, я послушно двигаюсь за ним, мысленно прикидывая шансы сбежать… и не нахожу ни одного.

— Что за проверка? — спрашиваю.

— Простая, — отвечает он. — Моему дозорному плохо. Ты его вылечишь.

— А если не смогу?

Его улыбка расползается медленно, не касаясь глаз:

— Тогда ты солгала. А я, — он наклоняется чуть ближе, цепь натягивается, — не терплю лжи.

Выходим на улицу, и сразу обдаёт сухим, обжигающим воздухом. Солнце висит высоко, разливая по камню белое, беспощадное сияние. Горы на горизонте тают в дрожащем мареве, а вокруг почти нет тени.

Блондин тащит меня к небольшой горстке людей и драконов, окружённых элементальными лошадьми. Вокруг пульсирует жар — огонь струится по их гривам, шипит на камнях, а раскалённый воздух дрожит, словно боится приблизиться.

Дракон указывает на одного из дозорных:

— Вылечи.

Я хмурюсь. Этот шкаф выше меня на две головы и выглядит так, будто мог бы сам кого угодно вылечить, правда кулаком. Делаю шаг ближе, разглядывая «пациента». Лоб сухой, дыхание ровное, взгляд насмешливый.

— А что с ним? — спрашиваю, оборачиваясь к блондину.

— Ты мне это и скажи, — отвечает он.

— Запястье, — требую.

— А если не хочу? — ухмыляется шкаф, скрестив руки на груди.

Не отвечаю, просто делаю шаг вперёд. Цепь звякает о камни. Резко развожу его перекрещённые руки, перехватываю запястье итяну вниз, заставляя подчиниться моему движению. Его кожа горячая от солнца, шероховатая, как выжженная кора. Мои пальцы ловят пульс — ровный, слишком спокойный для «больного».

— Он здоров… но если вы хотите, чтобы я его вылечила… Значит, дело не в медицине, а в магии, — решаю я вслух.

— У тебя пять минут, — блондин поднимает руку, его пальцы легко касаются цепи на моей шее. — Не уложишься… отдам тебя своим людям. И поверь, их фантазия куда богаче твоей.

Шкаф — мой «пациент» — стоит, не сводя с меня выжидающего взгляда, будто заранее уверен: я облажаюсь.

Его товарищи переговариваются вполголоса, и в этих хриплых усмешках слышится та самая «фантазия», о которой говорил блондин.