Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 4 – Лина Калина

Провожу пальцами выше запястья: поверхность бугристая, с тёмными, будто обожжёнными, полосами, уходящими под рукав. Но ожог странный — ровный, словно след от магической плети или заклинания. Беда в том, что в магии я ничего не понимаю, а он ждёт врача, способного видеть и то, и другое.

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с блондином.

— Ну? — тянет он, слегка качнув цепь. — Доктор, что скажешь?

— На коже чёткий след боевого заклинания «Плеть». — Я отпускаю руку пациента и отступаю, заставляя цепь натянуться.

Улыбка шкафа исчезает, он одёргивает рукав.

— А значит, — продолжаю, — он либо нарушил присягу и получил клеймо, либо ошибся и попал под чужую магию. Так или иначе это позор для дозорного. — Я приподнимаю бровь. — Неудобно, верно?

Шёпот среди дозорных, о том, что бы они со мной сделали, стихает. Стою с поднятым подбородком, будто цепь на шее всего лишь украшение. Блондин чуть склоняет голову набок.

— Интересно, — произносит он.

— Лечения он не требует. Так что ищите себе шарлатана, если нужен другой ответ.

Тишина тянется несколько долгих ударов моего сердца. Потом блондин резко дёргает цепь, сокращая дистанцию между нами до опасной. Его дыхание касается моей щеки, а в глазах лёд.

— Хорошо, доктор, — шепчет блондин. — Поедешь со мной.

— А если откажусь? — спрашиваю так, чтобы слышали все.

Вокруг прокатывается удивлённый смешок. Дозорные переглядываются: кто-то ухмыляется, кто-то явно ждёт, как я рухну после такой наглости. Блондин чуть приподнимает бровь.

— Тогда я потащу тебя за цепь, — говорит он без тени колебания. — Но лучше, когда имущество идёт само.

— Не имущество, — поправляю я. — Доктор. И если вы и дальше планируете меня проверять, то хотя бы дайте инструменты.

На секунду глаза блондина вспыхивают, и я понимаю: зацепила. Он привык, что перед ним склоняют головы, а я вместо этого ухожу в дерзость.

— Будут тебе инструменты, доктор, — отвечает блондин. — Только не жалей потом, что попросила.

Он разворачивается и идёт вперёд, а я вынуждена следовать, потому что цепь всё ещё у него в руке. Но теперь шаг у меня ровнее, плечи расправлены.

Блондин распоряжается выдать мне огнегрива. Ну, это я так их называю — на самом деле это элементальные лошади, сотканные из самого пламени. Звучитстрашно, но мы быстро находим общий язык… и вскоре уже едем в составе отряда.

Огнегрив пылает, и от жара воздух над его гривой колышется маревом. Дозорные ухмыляются, делая ставки: сгорит ли «докториха» в седле или рухнет раньше. Но стоит мне положить ладонь на шею коня — жар отступает, будто узнаёт меня, и пламя смиренно пригибается, не обжигая.

— Вот так, — шепчу я почти по-детски, и огнегрив фыркает, словно соглашается.

Смех вокруг стихает. Пара драконов косится на меня исподлобья: разочарованы, что шоу не состоялось. Зато блондин смотрит иначе. И почему-то мне от этого не по себе.

Я приглаживаю волосы — бесполезно: упрямые пружинки всё равно лезут в лицо и щекочут до бешенства.

Дальше мы едем по Пустоши молча. Ну, почти. Дозорные переговариваются вполголоса, особенно когда лошади переходят на рысь, но на меня почти не смотрят.

Разглядываю здешние «достопримечательности» — сухие кусты да редкие камни, — и радуюсь хотя бы тому, что выбралась из сцены со «шкафом» живой да невредимой.