Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 38 – Лина Калина

Только... не сходится. Версия доктора хромает.

Вирес уходит.

Я навожу порядок — машинально, не глядя, лишь бы занять руки. Склянки на место, осколки убрать, простынь натянуть ровнее… Когда комната, наконец, перестаёт напоминать поле боя, усталость обрушивается мгновенно. Падаю на постель не раздеваясь. Холодная ткань простыни касается кожи, и только тогда понимаю, как дрожат пальцы.

Мысли путаются: Вирес, Энари, странные кристаллы... Что-то здесь не так. Но пусть. Разберусь потом.

Просыпаюсь оттого, что кто-то трясёт меня за плечо.

— Что? — я вскакиваю, едва не упав с кровати, и вижу перед собой Арена, моего рыжего охранника. — Ах, это ты…

Ходят, понимаешь ли, как к себе домой. Неудивительно, что потом всё пропадает.

— Мой наэр просил поторопиться, — говорит он. — Ребёнку стало хуже.

— Сейчас, минуту! Дай хоть умыться и расчесаться.

— Хорошо, жду на улице, — вздыхает рыжийи шагает к двери.

Я бегаю по комнате, наскоро собираясь. Всё, завтра днём точно схожу за одеждой.

Уже через мгновение мы идём во дворец. Путь знакомый, доходим быстро. Снова жду разрешения Дараха войти, и, как только двери открываются, влетаю в комнату и тут же замираю у кровати девочки.

Энари снова бледна, дыхание замедлено. Трогаю лоб — холодный. Странно. Алая медь, тис и фиолетовая соль должны были помочь… Неужели, пока меня не было, кто-то дал другое лекарство? Или очищенную воду? И то и другое могло усугубить и без того дрянную ситуацию.

— Ей хуже, — раздаётся голос Дараха.

Я смотрю в сторону: он, как всегда, стоит у окна.

— Но я дал те лекарства, что ты велела, — говорит он.

— А вы отходили от её кровати? Оставляли одну? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Нет, одну не оставлял. В комнате дежурил один из докторов матушки, — отвечает он коротко.

Тогда ясно, почему стало хуже. Я ещё раз бросаю взгляд на Дараха. Неужели он слепой? Совсем не видит, что виновата его матушка?

— Понятно, — бормочу я, не находя, что сказать. А что тут скажешь? Сейчас ляпну, и меня, как Виреса, отстранят от лечения.

Нет, здесь надо как-то по-другому действовать.

— Мне бы настой… — я запинаюсь, чёрт, слово вылетело. Как же они тут называют эту траву?..

Что-то на «о». Я беру запястье ребёнка и, пока измеряю пульс, пытаюсь вспомнить.

О-о-о, Господи, за что мне это! Визуально помню: красные такие ягоды, для улучшения кровотока.

— Ты там уснула, Софарина? — Дарах отходит от окна, обходит кровать и останавливается напротив. Теперь я могу рассмотреть его мертвенно-бледное лицо — хотя, признаться, красоту это ему не портит.

— Я? Нет… Вы хотя бы иногда спите? — спрашиваю.

— Сплю, — отвечает он. И я понимаю: врёт.

— Какой нужен настой?

— А… орханы, — наконец вспоминаю это чудо-название. Всё-таки сон урывками мешает соображать.

— Сейчас принесу, — говорит Дарах и выходит.

Я осматриваю тумбу рядом с девочкой. Три пузырька — те самые, что немного раньше принёс Дарах, по моему указанию. Рядом — стакан с неочищенной водой и серебряная ложка.

Наливаю немного воды, зачерпываю ложкой и осторожно подношу к губам Энари. Капелька скользит внутрь, часть вытекает, оставляя влажный след на подбородке.

Заканчиваю поить, снова считаю пульс. Он замедлился. Ребёнок стал ещё холоднее, но я чувствую: это не физическое, а магическое проявление.