Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 56 – Лина Калина

Дарах не отвечает. В его глазах вспыхивают синие огоньки. Магия.

Понятно, он ничего со мной обсуждать не станет, но всё же хотелось бы разобраться. Мысль цепляется за прошлое сама собой. Интересно, что было бы со мной, если бы блондин тогда не купил меня. Была бы моя судьбалучше — или всё закончилось бы в Доме Выкупа?

Я смотрю на папку между нами и вдруг понимаю, что сейчас это не главное. Главное другое: если я возьму её, он вот так просто меня отпустит?

Дарах опускается в кресло. Его взгляд становится мягче.

— Софарина, ты спасла самое ценное, что у меня есть. Мою дочь. Я очень благодарен, — он двигает папку в мою сторону.

— Благодарности ни к чему. Скажите, Дарах, Энари не ваша кровная дочь?

Он мрачнеет.

— Шесть лет назад я заключил союз с вольным городом Сарвель. Кнаэр отдал мне свою дочь, Мелиссу. Я сделал её женой и считал этот брак удачным. Она была красива, мила, умела слушать, мало говорила и часто улыбалась.

Я фыркаю.

— Если женщина мало говорит, это не делает её хорошей.

— Возможно, — он опирается локтями о стол и переплетает пальцы. — Энари родилась через год и была копией Мелиссы. Я считал, что так распорядились боги. Да и какая разница, на кого она похожа, если она моя дочь? Слухи появились позже. Оказалось, Мелисса крутила роман с капитаном дозора.

Он говорит это без злости. Почти без эмоций.

— Я узнал не сразу, — продолжает он. — Потом проверил кровь родовым камнем.

Короткая пауза.

— Подтвердилось.

Я молчу. В такие истории лучше не вставлять комментариев.

— Её любовника я казнил на площади. Сам отрубил ему голову. — Его губы искривляются в холодной усмешке. — Мелисса умерла чуть позже. Ты слышала.

Да, матушка Дараха сказала, что его жена захлебнулась собственной кровью. Значит, ей дали яд? Я не озвучиваю своих размышлений, вместо этого спрашиваю:

— Как себя чувствует Энари?

— Лучше.

— Я могу её осмотреть?

— Конечно, Софарина. Я буду рад, если ты это сделаешь. Ты очень талантливый доктор.

— Тогда почему такого талантливого доктора вы заперли в подземелье? — Я тут же отмахиваюсь. — Ой, нет… даже не начинайте. «Ради твоей же безопасности», да?

Дарах не сразу отвечает.

— В подземелье ты ела только кашу, — говорит он наконец. — Её готовили в лечебнице, и в неё невозможно подмешать ни яд, ни магию, потому что любая примесь сразу меняет цвет.

Я моргаю.

Перед глазами вдруг всплывает та самая безвкусная жижа, от которой сводило челюсть и хотелось выть. Значит, это было не издевательство.

— Слуги к тебе не допускались, — продолжает он. — Только дозор.В покоях невозможно отследить всех посетителей, даже если выставить охрану. Достаточно уронить флакон у двери — и удушливые пары просочатся внутрь. Этого бы хватило.

Блондин на мгновение замолкает.

— И это далеко не единственный способ тебя убить.

Вот как. Я откидываюсь на спинку кресла и медленно выдыхаю. Злость никуда не девается. Даже не знаю, на что я рассчитывала. На «извини»?

— Сколько… дней я там провела?

— Четырнадцать.

— Ясно.

Мог бы книг прислать. Или что-то, что отвлекло бы. Хотя ему же плевать на меня.

Я смотрю в сторону.

Больше всего на свете хотелось услышать от блондина: «Мне жаль, что тебе пришлось сидеть там две чёртовы недели». Но, кажется, в его наборе фраз такого просто нет.

— Вы могли бы предупредить, — замечаю я.