Книга Право на выбор, страница 14 – Джулия Рут

Я раздраженно дергаюсь, шею тут же простреливает болью. Зараза… вроде все верно говорит, а выставляется так, будто мы сами виноваты в нападении. Серенький маленький мужичок фиксирует все мои показания в своем планшете одной рукой, второй делает пометки в другом, третьей набирает сообщение в коммуникаторе, четвертая же смирно лежит на коленях. Трудно управляться четырьмя руками, наверное… хотя когда у тебя для этого целых две головы, вторая растет из первой как опухоль, то может быть и не очень сложно.

— Опишите поведение сотрудника станции, — между тем продолжает допрос двухголовый.

— Он… — по телу проскальзывает озноб, — стал на четвереньки, поднял хвост над головой, начал им трещать…

— И вы сочли это поведение угрожающим?

— Ну да…

— Почему?

— … — я в ступоре, смотрю на него и не понимаю: надо мной издеваются, что ли?

Мужичок сверлит меня глазами и ждет ответа.

— Я испугалась. На моей планете так ведут себя агрессивные животные.

— Значит, вы решили, что рорук, представитель иной расы разумных, ведет себя агрессивно, опираясь на собственный опыт взаимодействия с неразумными видами вашей родной планеты?

Он точно издевается, сука двухголовая.

— Еще и потому, что в прошлый раз аналогичное поведение его… сородича… напугало моего куратора. Из чего я сделала вывод, что в таком состоянии рорук представляет угрозу.

Съел?

Двухголовый молчит, что-то недовольно клацая в планшете. Но, к сожалению, недолго.

— Чем по-вашему было вызвано такое поведение?

— Я-то откуда знаю?

— Возможно вы или пациентка № 214, — белые глаза щурятся, а голос неуловимо, но меняется, — как-то спровоцировали рорука на агрессию? Громко смеялись или говорили,привлекали внимание к себе?..

Что?..

Он что… правда думает… что я или тем более Сершель… В груди растекается ядовитая, жаркая и жгучая, злая и обидная беспомощность. Это ведь я жертва. На меня напали. Почему мненужно оправдывать напавшего и ранившего меня урода?..

— Пациентка № 248, пожалуйста, отвечайте на поставленный вопрос.

Я хочу ему ответить — и не только ответить — когда дверь в палату с лязгом отъезжает в сторону, и в ней сразу становится мало места.

В прошлый раз я плохо его рассмотрела — в этот раз получается лучше. Бурая кожа, подчеркнутая белой формой, голые предплечья, укрытые бинтами… темно-красные глаза с розоватыми белками, черный ежик явно очень жестких волос… Он до чудовищного похож на человека, отличаясь только размерами и цветом. Действительно очень высокий и широкий, тем не менее грузным капитан не выглядит, движется легко. В животе сжимается что-то, краска бросает в лицо — не сиди я на постели, точно бы задрожали колени.

Потому что я помню, кто голыми руками оторвал ящеру голову.

При виде капитана маленький серый мужичок становится словно бы еще меньше, весь скукоживается, что-то бормочет и машет всеми четырьмя руками. Капитан не слушает его болтовню, а просто берет за шкирку и бесцеремонно вышвыривает за дверь.

— На ваши вопросы ответит её куратор. Вон из медицинского блока.

От низкого рокота у меня на затылке шевелятся волосы, озноб скачет по внутренностям. Капитан стоит ко мне спиной, заслоняя собой весь дверной проем и не уходит, а я жду… чего-то. Наконец он словно бы нехотя оборачивается ко мне и отрывисто произносит:

— Выздоравливайте, — и дверь за ним закрывается.