Онлайн книга «Право на выбор»
|
… Искаженное лицо перед моим плывет и дрожит в меняющемся мареве. Я устала. Как же я устала… Окна все дребезжат, невыносимо громко… их звон рубит барабанные перепонки на куски… они лопнут… они лопаются… на щеках и шее — кровь сворачивается узлами… — Что ты творишь… что ты творишь, ты можешь мне объяснить?.. Ты соображаешь вообще, хоть чуточку… или у тебя каша вместо мозгов? Может, мне снова сдать тебя в больницу? Хочешь в больницу? Полыхает перед глазами — огонь или солнце?.. Дребезжание окон превращается в один непрерывный гул. Простите… простите меня, пожалуйста… простите… прости… мама… * * * — Таня? Ты в порядке… — Да… Нет. Я не хочу… туда возвращаться… — А… твоя семья?.. — Нет у меня семьи… той… нет уже… Мар обнимает меня — я лежу у него на груди, когда успел?.. — Значит, будет новая. Больше он ничего не говорит, и это хорошо, и это правильно… зачем говорить что-то… … когда достаточно уже сказанного… 3-2 Следующим утром на осмотре врач остается доволен и отпускает нас домой. Я волнуюсь страшно — как Мар по такой жаре дойдет? — но тур смотрит на меня почти с осуждением, моя тревога обижает его: как это я не верю в его силу и крепость? Я верю, верю конечно… просто теперь я верю еще и своим глазам. Но домой мы действительно добираемся без происшествий. Я вызываюсь помочь с приготовлением обеда — надо же понемногу втягиваться в домашние дела — и с удивлением не наблюдаю никаких существенных различий с принципами земной кухни. Отличаются лишь названия, а так это те же коренья, зелень, мясо и фрукты… Готовят на Тавросе быстро и просто, не сильно заморачиваясь с видом выходного продукта, главное, чтобы вкусно и сытно. Такими темпами я вполне смогу взять эту обязанность на себя полностью. Когда с обедом покончено, я осторожно спрашиваю: — Мар… мне говорили про регистрацию круга… Он на мгновение застывает, а потом сухо спрашивает: — Кто говорил? — … Раш'ар. — Что еще он тебе говорил? — Он рассказал про Шер-аланах… про Зов крови объяснил… — Шерхов сын… — Что-то не так? — Просто… я сам хотел… Он замолкает на какое-то время, напряженно хмурится, глядя перед собой… — И что… что ты думаешь об этом? — вопрос дается ему тяжело, он повисает между нами в воздухе, я была к нему готова, но почему-то теряюсь, паникую от собственной заминки, он же сейчас надумает себе что-то, отвернется, замкнется в себе и тогда… Мар не отворачивается — он ждет. — Я… — выходит почему-то хрипло. — Мне очень жаль, что я стала причиной такой ужасной боли для тебя. Мне жаль, что ты постадал из-за меня. Мне больно видеть… и знать… как ты страдал и продолжаешь страдать… Вряд ли это те самые слова… слова, которые должно сейчас говорить, но что еще сказать, когда мне действительно больно… так больно, что в груди все скручивается, сворачивается узлом… что он скажет? Как он это поймет?.. Решит теперь, что мне все это не нужно, что он мне… — Оно того стоило. Каждая минута… стоила того. Я поднимаю голову — Мар улыбается. Безрадостно, но с такой нежностью, что узел внутри становится огнецветом. — Правда?.. — ведь это слишком, слишком хорошо, чтобы быть… — Правда. Он протягивает руку, я берусь за нее, позволяя притянуть к груди— слишком волнующий и от того беззвучный вопрос, на который мы оба знаем ответ. * * * — Насчет регистрации круга… уверена, что готова к этому? |