Книга Мышь и драконье пламя, страница 36 – Агата Лэйми

Мы умрём? Опять? И в этот раз Коул не спасёт нас странным и магическим способом.

И что мне делать?

Коул разгневанным драконом умчал из целительского помещения, едва нам разрешили покинуть это место.

И что мне делать? Мы умрём из-за Томаса, из-за Фиби, потому что метка была нарушена. Неужели нет никакого выхода? И почему у меня есть такое стойкое, непреодолимое чувство, что все вокруг, кроме меня, знают о метке, об этом чёртовом заклинании. Коул знал!

Я могу поклясться чем угодно, что он знал больше, знал о действии ещё до того, как оно сработало. Поэтому и книга исчезла из библиотеки, я думала, это дело рук его дяди, убрать, чтобы пьяные адепты вроде меня больше не творили заклинания. Но теперь… Думаю, это Коул перенёс книгу в обитель тайного ордена, как там его? И что это за орден такой, о котором я даже не слышала.

Ноги вынесли меня к тропинке, ведущей к небольшому озеру возле академии. Обычно оно пустовало днём и наполнялось гомоном по вечерам: здесь собирались парочки, любители поплавать и просто на пикник.

— Ты за мной следишь? — хмурый, злой голос обжёг уши, едва нос уловил знакомый запах, что, кажется, въелся в моё сознание.

Крылья были распахнуты, а пиджак формы академии валялся рядом на траве, под большим раскидистым деревом. Робкий шаг вперёд, будто бы вновь боялась, что он взорвётся, подобно вулкану, зарычит, запыхтит, испуская струйки пара из носа.

— Нет, — пискнула в точности как вторая ипостась, и так глупо, по-детски прижав руки к груди, когда отчаянно, до боли в суставах, хотелось прижаться к нему, уткнуться носом в сильную, мускулистую спину.

Как мне подобрать ключик к его закрытому сердцу, когда оно не просто закрыто, но и обложено стеной, а на входе сидит дракон? Хотя нет. Скорее злой цербер.

— Ты вчера сказал, — губы пересохли, а внутри всё замерло, напряглось, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Внутренний голос, который, наверное, нёс ответственность за разумные поступки, вопил, словно сигнализация в ночи, чтобы я замолчала. Коул напрягся, его крылья замерли, и от спины пошли мрачные, угнетающие волны, что ощущались на коже, — когда Фиби пыталась тебя приворожить, ты сказал, что меня любишь.

Какая же я дура! Зажмурилась крепко, ожидая очередного взрыва эмоций, подобно пробудившемуся вулкану, что сейчас грянет на мою голову и забросает сверху лавой.

Дыши,Мейси, дыши.

Дыхание вырывалось с хрипом, а пальцы продолжали сжимать ткань собственной блузки, будто ища в этом спасение. Словно кусочек ткани мог защитить от разбушевавшегося дракона, что сейчас обрушит на мою голову фейерверк из эмоций.

Шелест травы под ботинком заставил сжаться, зажмуриться ещё сильнее. Взглянуть на его лицо, прочитать там ответ в виде очередного отрицания казалось невыносимым, и уж лучше не видеть, не знать, чем смотреть в глаза, которые в очередной раз полыхнут ненавистью.

— Люблю, — мучительно, с нотками боли в голосе выдохнул прямиком в губы, обжигая их своим горячим дыханием. Вздрогнула, распахнув глаза и столкнувшись с Коулом взглядом, долгим, протяжным, пробирающимся в самые глубины души. Он сказал это вслух? Что любит меня? Признал прямо сейчас, наедине? Большой палец скользнул по губам, медленно опустившись на подбородок, заставив внизу живота всё скрутиться в тугой узел. — Но даже, если мы не умрём, то через месяц я женюсь, как только кончится действие метки.