Книга Мышь и драконье пламя, страница 41 – Агата Лэйми

Месяц… и он будет женат. И всё, что происходит сейчас, закончится. Да потому что… Я не смогу по-другому, не смогу иначе, потому что так быть не должно. Если мы не умрём раньше…

Пир перед тем, как всё потерять. Поставить всё на кон и проиграть, и, может быть, Коул тоже это понимает? Что ещё совсем чуть-чуть, и всё будет безвозвратно утеряно, потому что… потому …

— Мышь? — внимательный взгляд, от которого, наверное, ничего невозможно скрыть, но я попытаюсь.

— Мейси, меня зовут Мейси! — возмущённо стискиваю пальцами край глупого синего свитера, пушистого такого, который сейчас кажется мне неуместным. Жарко. И дело не только в погоде, ладонь Коула, которая должна быть на руле, лежит на моей коленке, бессовестно, беззаботно и абсолютно неторопливо поглаживая её, поднимая в моей душе бурю.

Я не смогу без него… И если мы не умрём, то вся жизнь, что сейчас кажется отрезком какой-тосчастливой киноленты, местами напоминающей фильм для взрослых, превратится в серые скучные будни, где один день ничем не отличается от другого.

Он хмыкает, дёргает уголком губ и сильнее, хотя уж куда сильнее, стискивает мою коленку. И сейчас я так жалею, что на мне голубая пушистая юбка, словно из старомодных журналов, и лента в волосах голубая… с детским бантиком.

— Так куда мы едем? — впереди лес, по бокам лес и позади, почти до самой академии — лес. И если Коул предполагал свидание, то здесь я явно была одета не так, в глупый праздничный наряд.

И хорошо хоть не надела каблуки, как подначивали подруги, иначе выглядела бы так глупо, застревая каблучищами в земле посреди леса.

— Тут есть небольшой городок, — он усмехается, стискивает руками коленку. От его касаний, самодовольной улыбки и лукавого блеска в чёрных глазах, заглядывающих, кажется, внутрь, во мне все трепещет. — Там дофига аттракционов, ты же любишь кататься, мышь? — и он произносит это таким тоном, от которого внутри всё замирает. Щёки предательски вспыхивают, заливаясь под стать спелым яблокам, и я ничего, ничего не могу сделать с пожаром внутри, что разгорается бушующим не подчиняющимся пламенем. — На, — его рука, исчезает с коленки, вызвав разочарованный вздох, который конечно же не смог остаться незамеченным.

Коул открывает бардачок машины, откуда вываливается несколько смятых пачек сигарет, связка ключей, обрывки бумаг и несколько открыток путеводителя. Одной рукой он машинально поворачивает руль, круто заворачивая на поворот на большом пустом, шоссе, и внутри всё застывает от бешеной скорости, на которой летит машина, а второй он непринуждённо роется в бардачке, выуживая оттуда яркий потрёпанный путеводитель.

— Добро пожаловать в Аркансбро, — произнесла зачем-то вслух, проведя пальцем по большим оранжевым буквам на титульном листе путеводителя, слегка помятого, но такого яркого, красивого. На листе — красивый ночной город, тонущий в свете огней, так отчаянно напоминающий крошечные города в стеклянном шарике со снежниками внутри, что продают в сувенирных лавках на Новый год. Слабая улыбка скользнула на губах, дома у меня целая полка таких шариков, купленных в местном магазинчике…

Так по-детски… Взгляд скользнул по профилю Коула, что гнал на такой скорости, будто нас преследовалиадские гончие, что бы он сказал, увидев полку с шариками? Наверное усмехнулся… ведь он такой… такой… Какой? А что мы вообще знали друг о друге, что я знала о нём? Кроме того, что рядом с ним я сходила с ума и плавилась от одного его взгляда.