Книга Жена Альфы, страница 162 – Клара Моррис

Она замахнулась, целясь в кроватку. И во мне что-то сломалось. Страх ушел. Осталась только ярость — чистая, белая, всепоглощающая.

Я бросилась на нее. Не как женщина, не как жертва — как мать, у которой хотят отнять детеныша. Я вцепилась в ее руку с ножом, и мы замерли в диком, нелепом танце, где на кону была жизнь моего сына.

Анна была сильнее. Я чувствовала это — ее тренированное тело, ее многолетнюю злость, ее отчаяние, которое придавало сил. Нож медленно приближался к моему лицу, к моей шее, к моему сердцу — неважно.

Но я не отпускала.

— Ты... — прохрипела Анна, пытаясь вырвать руку, —...ничтожество. Ты даже умереть достойно не сможешь. Будешь висеть на мне, пока я не перережу тебя, пока не убью, как…

— Как ты убила мою мать? — вдруг сказала я, и мой голос прозвучал странно, будто не мой. Будто из другого времени.

Анна замерла. На секунду ее хватка ослабла.

— Что? — выдохнулаона.

Я смотрела ей в глаза, и в моих глазах не было страха. Было что-то такое, от чего ее лицо начало меняться. Безумие уступало место чему-то другому. Страху. Настоящему, животному страху.

— Ты слышала, — сказала я тихо. — Я сказала — мою мать. Ту, которую ты убила, когда я была в её животе. Ту, чью жизнь ты оборвала, даже не дав ей шанса.

— Ты не можешь... это невозможно... ты не знаешь...

Ее глаза расширились. Нож дрогнул в ее руке.

— Я была там. И я помню всё. Каждую твою улыбку, когда ты отдавала приказ. Каждое твое слово. Я сказала тебе тогда, помнишь?

Анна застыла, будто превратилась в камень. В ее глазах мелькнуло что-то... узнавание? Или просто ужас перед невозможным?

— Я сказала тебе: не важно, в какое время, не важно где — я найду тебя. И ты ответишь за всё. За маму. За ту попытку в прошлом. За годы, которые ты украла у нас с Виктором. За всё.

Я выкрикнула эти слова, и они эхом разнеслись по комнате. Анна смотрела на меня, и ее лицо медленно наливалось смертельной бледностью.

— Нет, — прошептала она. — Нет. Это невозможно. Ты не могла... ты не та... не та девушка...

— Я та, — сказала я жестко. — Я всегда была та. Просто ты не узнала меня. Потому что была слепа от своей ненависти и одержимости.

Анна закричала. Дико, нечеловечески. Она рванулась вперед, вкладывая в этот рывок всю свою ярость, все свое безумие. Нож метнулся к моему горлу.

Но я была готова.

Я перехватила ее руку, рванула на себя, и мы покачнулись. В какой-то миг ее хватка ослабла, нож выскользнул, и я, не думая, действуя на инстинктах, нанесла удар.

Нож вошел в ее грудь мягко, будто в масло. Анна замерла. Ее глаза расширились, рот открылся, но звука не вышло. Она смотрела на меня с выражением, в котором смешались боль, удивление и... облегчение?

— Ты... — выдохнула она, оседая на пол.

Я смотрела, как она падает, как кровь заливает ее блузку, как глаза стекленеют. И не чувствовала ничего. Ни триумфа, ни жалости, ни облегчения. Только пустоту. И тихий, ровный гул в ушах.

За спиной заплакал Влад. Его крик вырвал меня из ступора. Я обернулась — он лежал в кроватке, красный, орущий, живой. Целый. Мой.

Я подошла к нему, взяла на руки, прижала к груди. Он тут же затих, уткнувшись носиком мне в шею, сопя и всхлипывая.

— Всё хорошо, маленький, —шептала я, качаясь. — Всё кончилось. Мама рядом. Мама никому тебя не отдаст.

В комнату ворвались люди. Охрана, перевязанная, с оружием наготове. Марта, появившаяся неизвестно откуда. А через минуту — Виктор. Он влетел, будто на крыльях, бледный, с дикими глазами, в руке пистолет.